Мари не сопротивлялась. Она не отвечала на поцелуй, но позволила мне соблазнять ее. Я заново начал изучать мягкие губы.
Невозможно привыкнуть к их вкусу.
Задержавшись кончиком языка в уголке рта, я слизнул садкий стон, чувствуя, как она прильнула ко мне ближе.
— Так нельзя, — зашептала Мари, не отворачиваясь от моих поцелуев.
— Знаю, но очень хочется.
Она стала осторожно отвечать мне, словно боялась потерять голову.
— Андрей, я твой менеджер.
Но ее руки, что обвили мою шею, говорили совсем другие вещи.
— Ты уволена, — я сам себя похвалил за находчивость, — но завтра утром я вновь возьму тебя на работу.
Наверно, я ляпнул это зря. Мари тут же оттолкнула меня. Она тяжело дышала после поцелуя, словно хотела что-то сказать, но не могла совладать с мыслями и голосом.
В итоге она выдала краткое:
— Нет.
А потом помчалась в свою спальню.
Тут и сказочке конец?
Вот уж вряд ли. Принц против.
МАРИ
Я оттолкнула его. С трудом, но попыталась привести мысли в порядок. Как я могла позволить это? Перенервничала. Впечатлилась. Он сбил меня с толку любезностью и откровенностью, а всему причина — лишь похоть? Неделю назад Андрей спокойно изливал на меня раздражение вперемешку со словесными нечистотами, недавно я возилась с ним, как с маленьким ребенком, а сегодня он решил, что можно использовать меня вместо резиновой куклы? Нееет, такого пункта в моем контракте нет. Я вскочила с дивана, убежала в спальню. Пора это прекратить. Чемодан больно ударил по ноге, что окончательно вернуло меня с небес его поцелуев на грешную землю. Я быстро доставала вещи из шкафа и складывала в багаж. Нужно бежать и поскорее. Довольно, наигралась.
Прав был Романов с самого начала. Эта должность не для меня. Слишком нервная.
Андрей вырос в дверном проеме, сбивая меня с мыслей.
— Позволь спросить, что ты делаешь?
— А на что похоже? Собираю вещи. Я уволена, и я уезжаю.
Он поймал меня между шкафом и кроватью с очередной стопкой одежды.
— Прекрати, я совсем не это имел в виду, — проговорил он, дыша мне в лицо тёплым воздухом и смотрел так…сильно, глубоко, словно зомбировал.
Ох уж это взгляд Романовых. Мало того, что парализует, так и сжигает до тла белье. Точно-точно, уверена, мои стринги уже превратились в пепел.
Я вцепилась в одежду, как в артефакт, который должен мне дать силу, противостоять этим карим властным глазам.
— Это ты прекрати. Убери руки, — попыталась вырваться я.
— Ты никуда не едешь, — заявил царевич.
Он отпустил меня, забрал вещи из рук, понес их обратно в шкаф.
— Нет, еду! — Я топнула ногой со злости, осознавая, что он может просто физически заставить меня остаться. С таким здоровым не поборешься.