Считаю это лучшим, что могу сделать для Мота. Присматривать за Сашей мне проще на расстоянии.
А ещё сегодня придут анализы матери, и я надеюсь, в понедельник ей сделают операцию. Набираю ее номер, и мне не нравится голос.
— Мам, все в порядке? — спрашиваю, она неправдоподобно говорит, что да.
— Анализы все же сдала? — я уже готов к тому, что мать в слепом фатализме решила пустить своё здоровье на самотек, но все оказывается куда проще. Ей тупо страшно ложиться на операцию.
— Я заеду вечером, — отвечаю на это, потому что больше ничем сейчас помочь не могу. Вечером, правда, отчим вернётся с работы и сам ее успокоит, но мое обещание действует благотворно, и я не слышу уже истерических ноток.
С Сашей мы пересекаемся ближе к концу рабочего дня, когда она возвращается с документами из налоговой. В тот момент, когда девушка заходит в кабинет, Инна сидит на моем столе, помахивая ногами, а я пишу письмо в ноутбуке.
Саша стопорится, но потом проходит и грохает документы на стол так, что они разлетаются.
Мы с Инной смотрим на неё, но девчонке не приходит на ум как-то поправить ситуацию.
— Ещё поручения будут? — спрашивает, буравя меня взглядом.
— Нет, — отвечаю, стараясь не замечать ее поведения, точнее, делать вид, что не замечаю. — Можешь ехать домой.
Кивая, Саша уходит, даже не попрощавшись.
— Чем ты ее допёк? — насмешливо спрашивает Инна, снова поворачиваясь ко мне.
— Может, у неё критические дни, — бросаю хмуро, возвращаясь к письму. — Проверь документы.
Инна, наконец, покидает мой стол и погружается в работу. Разделившись с письмами, я решаю тоже отправиться прочь. Инна предсказуемо предлагает подвезти.
— Я сегодня еду к матери, — говорю, морщась, но ей, кажется, все равно, куда меня везти, хоть на край света.
Её привязчивость начинает меня раздражать, кружит, словно муха надоедливая… Хотя и утверждает, что никаких видов не имеет.
В итоге я соглашаюсь, чтобы не идти за машиной, и через полчаса мы тормозим во дворе. Инна усмехается.
— На первом курсе ты меня сюда приводил, — кивает на дом. А я мысленно матерюсь. Ну ещё блядской ностальгии не хватало. Взрослая ведь баба.
— Спасибо, что подвезла, — кидаю, вылезая.
Хлопаю дверцей и иду к подъезду, не оборачиваясь. Отчима ещё нет, но от этого не легче, потому что мать умудряется разглядеть в окно, что меня подвозила женщина, и засыпает вопросами.
— У вас серьезно? — и смотрит глазами, полными надежды. Даже на щеках румянец вылез, надо же.
И я брякаю, не особенно раздумывая, просто чтобы проследить реакцию:
— Кажется, да.
Улыбка появляется на лице и тут же стремительно прячется, мать начинает хлопотать с тарелками и ужином, но от меня не скрывается ее радость. Ещё один человек, попавший в плен сказки про долго и счастливо.