— На Севере уходит все лишнее. Зачем гигье смычок, если есть пальцы?
— Мне впору смириться, что северяне и едят руками, и забивают колья?
— И убивают мятежных…
Я хмыкнула. А потом засмеялась.
Потянула на себя струну. И спела почти с вызовом:
Я с мечом кровавым
и копьем звенящим
странствовал немало,
ворон мчался следом.
Грозен натиск воинов.
Пламя жгло жилища.
В городских воротах
яростно я дрался.
Но он не подхватывает вызов. Смотрит лишь вдаль и воспевает странное.
Рун не должен резать
тот, кто в них не смыслит.
В непонятных знаках
всякий может сбиться.
Десять знаков тайных
я прочел и знаю,
что они причина
хвори этой долгой.
Конец первой части
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
СЕВЕРНЫЙ ВЕТЕР.
Три узла.
У нее три узла вместо косы, а я не могу ничего поделать с этим.
Вызывающе несет свою остроносую голову со сложным плетением и тремя темными, прихотливыми узлами, спускающимися на спину — как будто я и без того не поняла, не знаю, кто она такая и как много значит для замка.
Для короля.
Для моего, Хель его забери, мужа.
Кошмарные, тяжелые дни… Я думала, мне тяжко в походе? Поход был настоящим полетом над бесконечными просторами мира. Расправленными крыльями среди хрустальных небес. А сейчас, в доме, который я считаю своим — обязана считать и хочу — я словно посаженый в клетку дикий зверь, который не имеет даже права покусать своих надзирающих — забьют ведь.
Сейчас я сижу в середине богато украшенного и ломящегося от всяческих вкусностей стола, собранного в нашу с Вороном честь, слушаю лживые речи и мечтаю только обо дном — проклясть всех, кто, прикрываясь искристым ледяным узором улыбок, на самом деле держит за спиной нож. И только и ждет, что я отступлюсь.
Я снова и снова трогаю свою подвеску, превратив её в якорь среди бури ненавистных эмоций, что мною владеют. И мечтаю сбежать прочь, в мое «до», которое было таким сложным, но, на самом деле, простым.
Там была кюна и её король, что учит играть на гигье — и она училась не только огрызаться, но и петь двумя голосами.
Там было много белого цвета и предвкушение чего-то нового.
Там были рассказы про быт в замке и сонные намерения этот быт улучшить всеми доступными знаниями.
Там было меньше людей, меньше стен, меньше высоты и не было чужих взглядов — все те взгляды были знакомы и предусмотрены. В новых же взорах светилась свежая ненависть и недоумение. А еще — насмешка.
В конце-концов в «до» были чувства Эгиля-Ворона, растворенные в моей крови. Вот уж я не думала, что буду скучать по ним… но оказалось, что толстые стены замка поглощают не только ледяной ветер, но и запахи, и вкус его мыслей. Сейчас нутро сделалось пусто, будто мне не хватало больше только лишь собственных ощущений. И в сердце, что наполнялось жизнью с каждым ударом, становилось все более пусто и гулко с каждым днем, что я проводила в замке Ворона.