— Сволочи есть везде… А что адвокат?
Маша коротко пожала плечами.
— Понятно… — глухо произнёс Костя.
— Да. Надеюсь, что ему тоже придётся несладко когда-нибудь. Этому гаду, Маневичеву.
— Как? — Костя подался чуть вперёд, прислушиваясь к её словам.
— Чтоб ему пусто было!
— Кому? Повтори!
— Адвокату Маневичеву и…! — повторила Маша и тут же прикусила язык. — Ты не обращай внимания… Всё в прошлом… Не думай об этом, ладно?
Маша проснулась сразу же, как только в коридоре послышались шаги. Да и то состояние, в котором она находилась все те несколько предутренних часов, сном можно было назвать с большой натяжкой — полудрёма, сковавшая тело. Мысли, образы, картинки, звуки — собственная голова казалась Маше и музыкальной шкатулкой, и проектором одновременно.
Хотелось постоять под горячей водой, ни о чём не думая. Маша надеялась, что ей удастся воплотить это желание, когда Цапельские уедут в город.
Она вынырнула из-под покрывала и прислушалась. На лестнице стучали каблуки, с кухни нёсся аромат свежесваренного кофе, дверь в гостиную из покоев отворилась, и Маша почувствовала тяжёлый взгляд.
— Доброе утро, — стараясь говорить ровно, она села на диване и встретилась глазами с Серафимой.
Тётка Цапельского была в чёрном шёлковом платье, наглухо застёгнутом до самого подбородка. В основании шеи мерцала изумрудная брошь. Маша невольно восхитилась видом Серафимы — вот что значит стильный образ — в таком виде и в театр, и в гости, и на похороны…
— Прекрасно выглядите, — совершенно искренне сказала Маша и добавила, — мои соболезнования.
Серафима Цапельская смерила её своим «фирменным» взглядом и чуть склонила голову в кивке.
«Ну хоть что-то…»
— Катя! — громко позвала Цапельская, нервно покручивая на пальце крупное кольцо.
— Да, Серафима Николаевна, бегу! — Катя, в строгом сером костюме, одёргивая на полных бёдрах юбку, появилась в дверях. Мазнув по Маше тревожным взглядом, уставилась на Цапельскую.
— Софья Дмитриевна останется у себя. У неё мигрень. Поинтересуйтесь у нашей гостьи, как её самочувствие и не хочет ли она занять комнату на втором этаже. Борис Егорович желает побеседовать с ней сегодня.
— Так может мне тогда… — Катя наморщила лоб.
— Будет лучше, если ты поедешь с нами, Катя. Поможешь мне в квартире. Потом возьмёшь такси, чтобы вернуться. Софья Дмитриевна желает сейчас только кашу и… — Цапельская щёлкнула пальцами, размышляя, но затем махнула рукой. — Не забудьте дать ей таблетки. Я должна сделать несколько звонков. Выполняйте, — царственно приподняв подбородок, Серафима прошествовала мимо Кати.