- Не вариант, - Лева вздохнул и отвернулся, глядя в окно на что-то мелькающее. Может даже и Москву.
Новый год… До тридцать первого осталось немного. Ну, до черта корпоративов и мероприятий, поездка в Питер, сольный концерт тридцатого – уже многолетняя традиция, билеты раскуплены все. Потом тридцать первое – с метаниями по разным площадкам, практически в одно и тоже время, но в разных местах. И…
Все. К утру можно выдохнуть. И отчаянно охрипшими, часов в семь утра с бокалами ледяного шампанского в руках (все фигня, теперь уже можно, потому что в это утро их голосам ничего не страшно), пообещать себе, что вот в следующем году… Они так не будут делать. Вот не будут – и все! Улыбнуться, зазвенев бокалами. Послушать стенания теноров, что это не Италия – на улице да в живую работать. В мороз. И счастливо улыбаясь, прислушиваться к восторгу, что бурлит в тебе, понимая, что сейчас ты приедешь домой… И… не заснешь ведь.
И как хочется, чтобы в этот Новый год тебя дома ждали Ира и Саша. Они ведь наверняка будут спать уже. А он, обвешанный подарками, с букетом ромашек будет пробираться. И она наверняка проворчит сквозь сон, что ждала, но уснула… А потом все будет хорошо. Правильно. И…
Нет, потом будет отходняк – как помятые и испачканные и уже никому не нужные конфетти и серпантин на улицах первого января. Но об этом же история всегда умалчивает. И правильно делает!
- Может, я успею смотаться в Питер с утра? – Лева потер лоб, пытаясь унять гул в голове. - Сегодня. Если выехать самым ранним «Сапсаном»… То…
- Ты упадешь где-нибудь на выступлении. Надо спать, хотя бы часов пять. Ты же сам знаешь, - нахмурился Сергей.
- Знаю.
Осталось понять, что с Ирой.
***
Ира пыталась понять, что с ней происходит.
Она четко понимала, что не злится на Леву. Что он тут вообще не при чем. И что явление его мамы было всяко без согласования с ним.
Что слова, гадкие, сказанные с целью ее унизить, вывести на скандал их беседу (вопрос остается – зачем) – это же неправда. И не имеют ни к ней, ни к ее мужчине никакого отношения.
Все это она проговаривала себе уже по сотому кругу, убеждая, уговаривая, злясь. На себя. Да. Уже и злясь.
Но успокоиться не могла.
Слишком зацепило. Слишком кольнуло – где-то там, глубоко. Слишком, наверное, нежными и хрупкими были их чувства, чтобы вот так по ним.
Может быть, просто поехать к Леве? Ничего не объясняя, рухнуть, как снег на голову, обнять, прижаться. Услышать его голос, почувствовать, как он прижимается губами к макушке. Просто расплакаться в его объятиях, почувствовать, как из груди слезами вымываются осколки злых слов…