- Я… Просто…
- Думаешь, мне легко признаваться в своих чувствах? Тому, кто на них наплевал?
- Мне не нужно было это знать, я не просила! – возразила я.
- Просила о второй причине!
- Мог бы соврать!
- Просто ты боишься!
- Опять ты за свое! Чего мне бояться? – Я уже устала сотрясать воздух. Но он, как упрямый баран, топчется на месте.
- Боишься, что есть ответные чувства ко мне, - выдал Громов, и я, захлопав глазами, нервно сглотнула.
- Пфф, чушь собачья.
- Ты почти поцеловала меня. Сама.
- О, теперь лелей это милое воспоминание до конца своих дней.
Лучшая защита – нападение. Не один ты это знаешь, сатана.
- Агафонова?
- Что? – измученно вздохнула я. Споры с ним вытягивали все силы, утомляли.
- Мне плевать, что у тебя было с Сергеичем, - вдруг выдает он. – Нет, не так. Мне не плевать, но я готов жить с этим дальше, стараться не думать, забыть. К черту все. У меня ничего не умерло. По отношению к тебе.
- Громов… Я… - я не знала, что ответить на его признание.
- Знаю. Ты меня ненавидишь. Но я просто хочу, чтобы ты знала о моих чувствах. И все.
Он ничего не просил в ответ, не наседал. Впервые. Просто сказал, что нравлюсь, как констатировал факт. Что-то вроде «и живи с этим дальше». Мне до бешенства надоела недосказанность между нами, которая только все портила. И я решилась.
- Между мной и Олегом Сергеевичем ничего не было, - призналась я. – И в конце смены мы даже не целовались. Просто разъехались и все.
Наступило гробовое молчание.
- Но..
- Я шла отдать ему рубашку, которую он тогда мне одолжил. И больше ничего. В комнате его не оказалось, зато была Виктория Андреевна. Вся заплаканная. Битый час я успокаивала ее и слушала, протягивая салфетки. Оставила ей рубашку. А красная я была потому что она была в курсе, что он мне когда-то нравился. Она сказала это мне. И с Юркой у меня ничего не было. И вообще ни с кем не было.
Последнее говорить было не обязательно, но уже поздно.
- Это… Это правда? – пораженно тихо спросил он.
- Да, - подтвердила я. - Зачем мне врать?
Громов ничего мне не отвечал, и я уже было забеспокоилась. Но вдруг почувствовала на своей руке его руку. Он переплел пальцы и уселся рядом. Я хотела выдернуть руку и возмутиться, но он прошептал:
- Тшш. Давай попытаемся заснуть. Кстати, тут на полу где-то мой пиджак валяется.
Он приподнялся, пошарил руками по полу, нащупал пиджак и набросил мне его на замерзшие коленки. Я по-прежнему застыла от обуревавших меня чувств. Признания дались не так уж и тяжело, но невероятно облегчили нам обои жизнь.