– Тебе нужен свежий воздух. Работать можно удалённо,- убеждал Док, с любопытством изучая мой ящик с нижним бельём.- Это можно носить?- он подцепил пальцем кружевной пояс от чулок.
– Это можно не снимать,- насмешливо ответила я, отбирая фривольную вещицу. Изысканное бельё стало моей слабостью. Я часто баловала себя фривольными вещицами, которые порядочная девушка никогда бы не надела на себя.
– Мне нравились розочки,- заговорщически сообщил Шатов.
– Когда-то и я их любила,- пожав плечами, бросила несколько невесомых комплектов с сумку.
– Ты стала шикарной,- в мужском голосе послышались хриплые нотки.- Всегда была красивой, но сейчас превратилась в роскошную.
К комплементам посторонних я привыкла. Они не казались важными, но слова мужчины стоящего напротив – смущали. От них на щеках растекался румянец. А в груди слишком громко билось сердце.
***
Дом казался слишком знакомым. Почти как родительский. Просторный, светлый, не пафосный и такой родной. Я замялась на пороге. Шатов обнял меня со спины.
– Ну чего ты, Линусь?- проурчал он мне на ухо, легонько подталкивая меня в холл.- Ты же уже здесь была.
– Не так,- смутившись ещё сильнее, выставила перед собой рюкзак.
– О чём ты?
– Я была здесь по-другому,- так странно говорить это вслух. Видимо сказывалась привычка выдавать только нужную информацию.- До этого я не приходила сюда жить.
Его руки сжались чуть крепче, что не приносило дискомфорта.
– Я ведь привыкла быть одна.
Шатов довёл меня до дивана и усадил на упругую подушку. Пришлось отложить багаж и скрестить дрогнувшие пальцы на коленях. Мужчина сел на пятки передо мной. Большие ладони накрыли мои.
– Чего ты боишься, Лисенька?
– Ну, – я запнулась, поняв, что могу не отвечать, но хочу. Хочу разделить это с другим человеком.- Раньше мне казалось, что быть одному плохо. А потом, – я сглотнула,- иногда это лучше, чем компания не того человека. Мне с Даринкой было хорошо в Лондоне. Она не капризный ребёнок. Тихая и мечтательная. Иногда я засыпала возле её кроватки и до утра не поднималась. А она перебирала мои волосы и рассказывала шепотом сказки. Знаешь,- я грустно улыбнулась,- это были самые счастливые дни. Когда мы оставались одни.
Шатов сел рядом и затянул меня к себе на колени.
– Она у тебя лапочка, верно?
– Да, я ее тоже так зову. Звала иногда,- поправила я себя с горечью.- Прозвища в доме Воеводина не приветствуются. И слово "мама" у нас не было приятно.
– Это как?- мужчина нахмурился.
– В Европе принято называть родителей по именам.
– Глупости.
– Знаю,- прильнув к нему, прикрыла глаза.- Мы часто были вдвоём. Порой месяцами. Я даже успевала забыть.