— Я точно знаю, что тебе понравится, — теплая ладонь легла на мою. — Ты ведь следишь за фигурой?
— Нет, — я вернула ему улыбку. — Ем много.
— Это ж замечательно! — воскликнул он с таким восторгом, что я и впрямь ощутила себя лучшим его клиентом. — Люблю красавиц с хорошим аппетитом. Приходи в любое время. У тебя открыт кредит, раз сама Ана за тебя поручилась.
— Она не то чтобы поручилась… — поправила я осторожно.
— Раз одевает тебя, значит считает достойной, — перебил мужчина и смешно сморщился, от чего его пышные усы стали топорщиться. — не обижай старика отказом. Пожалей мое сердце…
Я уже не могла ему отказать. Не знаю, с кем меня свела судьба, но местные жители умели производить благостное впечатление. Поняв, что я окончательно покорена его игрой, Ник одарил меня ослепительной улыбкой и отошел к другому посетителю.
Кофе был допит и последняя крошка пирога съедена. Мне не оставалось ничего другого, как пойти дальше.
Башмачник оказался тем же пройдохой и сбежала я от него в мягкий туфлях без каблуков и полной уверенности, что из этого города просто не захочется уезжать.
Цветочница уговорила взять у нее скромный букет удивительных розовых ромашек, непрозрачно намекнув, что на мою свадьбу она сможет добыть любые растения, какие пожелает оплатить мой избранник.
Парнишка с лотком на одном из перекрестков сунул мне в руки газету и, получив в ответ мелкую монету, обязался приносить мне периодику каждую пятницу. Стоило ли удивляться, что адресом он не поинтересовался?
Добравшись до «Берлоги», я мечтала освежиться и растянуться на кровати. Ноги приятно гудели, а на душе было удивительно легко. От ромашек исходил нежный аромат. Я вдохнула его глубже, прежде чем толкнуть дверь.
Замерший разговор и ощущение напряжения заставили меня вскинуться, а несколько пар темных глаз наемников — попятиться.
— Сладкая девочка, — прохрипел тот из них, что выглядел старше.
— Свежая, — оскалился второй.
— Пасть прикрой, — процедила я неожиданно для всей компании. — А то зубки выпадут и будешь потом собирать покусанными пальцами.
Может я и росла в тепличных условиях, но с пеленок поняла, что показывать слабость нельзя. А страх лучше трансформировать в злость. Воины такие вещи уважали побольше невинных обмороков и вздохов.
— Бессмертная? — спросили с вызовом.
— Не проверишь не узнаешь, — не сдалась я и подошла к столу с расположившейся за ним компании. — Держи, сладкий, — цветы оказались в руке самого улыбчивого. — Тебе идет.
Развернувшись, пошла к лестнице. Точно знала, что окликнут, но не повернула голову на прозвучавший вопрос: