— Твой Вэйд заходил.
— Он не мой, — машинально пробормотала и вскинула брови, ожидая продолжения.
— Пока не твой, — покладисто согласилась подруга, сделав акцент на слове «пока». — А он и правда ничего так… Интересный экземплярчик. Но уж больно нелюдимый и угрюмый. С ним еще работать и работать.
Я возмущенно уставилась на девушку.
— Да не переживай ты, — усмехнулась она. — Если он тебя и таким устраивает, твое дело. Я только свое мнение высказала.
— Так что он хотел? — не выдержала я.
— Тебя. Чего же еще? — невозмутимо отозвалась Арлин, за что мне захотелось ее прибить. — В общем, спросил, где ты. Когда я сказала, что в душе, попросил передать, что будет ждать в столовой. И чтобы поторопилась. Мол, у вас еще куча дел. Он у тебя всегда такой? Даже не поздоровался, не представился. Если бы не твое описание в письмах, я бы даже не поняла, кто этот невоспитанный чурбан.
— Он не чурбан, — тут же обиделась я за Вэйда. Сама я его могла называть как угодно, но когда это делали другие, возникал протест.
— Тебе виднее, — миролюбиво отреагировала Арлин, с любопытством поглядывая на меня. — Да, подружка, ты и правда влюбилась по уши.
— А то я сама не понимаю, — вздохнула и поплелась к шкафу, чтобы одеться. — Если хочешь, пойдем со мной в столовую. Наверняка с дороги голодная. Чай с галетами — несерьезный завтрак. Заодно и познакомлю тебя кое с кем из соседей, а заодно и с госпожой Мидиган.
— Тогда подожди, я тоже душ приму и переоденусь, — Арлин бодренько, словно и не тряслась всю ночь в экипаже, соскочила с дивана и кинулась к ванной.
— Так Вэйд же сказал, чтобы я поторопилась, — засомневалась я.
— Подождет. Ничего с твоим тираном не случится, — едко отозвалась подруга уже из-за закрытой двери. — И советую тебе иногда все-таки показывать ему зубки, а то на шею вылезет.
Тяжело вздохнула, доставая из шкафа темно-серое платье, оживленное белыми вставками на лифе и рукавах. Ей легко рассуждать. А у меня язык в пятки уходит, как только Вэйд посмотрит своими невозможными черными глазищами. Превращаюсь в какое-то бессловесное существо, загипнотизированное колдовской змеюкой.
Иногда, конечно, когда напарник уж сильно разозлит, получается противостоять притяжению. Но стоит ему посмотреть поласковее или смягчить тон — и сразу хочется все простить. И вот как с собой бороться? Особенно после вчерашних поцелуев и слов Арлин о том, что на самом деле Вэйд тоже ко мне неравнодушен, просто не хочет этого показывать.
В общем, те несколько минут, пока подруга приводила себя в порядок, я сидела как на иголках. Представляла себе, как злится сейчас Вэйд внизу, и какой «веселый» день в отместку может устроить. И от этого ожидание казалось еще мучительнее.