- Всегда держи, малыш, понимаешь? Поговорите с ним и... внимательно слушайте, что он говорит. Всегда... А теперь беги... в горы... Спасайся!
- Папа! малыш захныкал.
Отец в ужасе оглянулся за спину. Затем он повернулся к ребенку и страшным голосом, в котором собрались последние силы
- Хочешь сбежать, собачье имя!
Он никогда раньше не говорил с ней таким тоном. Испугавшись, ребенок убежал метров на десять и развернулся, дрожа от рыданий.
- Папа!
Пошатываясь, отец встал и стал бросать в него камни.
- Беги, засранец!... В горы!
Ребенок побежал еще немного, снова остановился.
- Погодите, - сказал отец.
Он вынул из-за пояса пистолет. Осталось два патрона. Он дважды выстрелил в траву, справа и слева, между собой и ребенком.
Луг загорелся, и огонь, движимый ветром, начал скакать в погоне за маленьким мальчиком.
Человеку захотелось в последний раз улыбнуться убегающему человечку из-за пламени. Но он бежал, не поворачивая головы, навсегда сохраняя отцовский образ сердитого лица.
Все выше и выше ревело пламя, неумолимо таща беглеца к холмам.
Гудение сменилось металлическим гулом.
- Идут... поздно, - сказал. Тот человек. Они не... не поймут.
И он рухнул вперед.
*
* *
Продолжая бежать, ребенок покинул розовато-лиловый луг, где дневной свет постепенно сменился светом огня. Он вошел под прикрытием высоких деревьев, взбирающихся на холмы. В полумраке леса то тут, то там, как разноцветные фонарики, висели светящиеся плоды. Земля мягко поднималась. Чистый серебряный песок местами искрился под мхом.
Ребенок сбавляет темп. Он случайно погрузился в обстановку безмолвной ярмарки, его глаза поднялись на живые фонари, размахивающие ветвями. Он нюхал последние слезы.
Мало-помалу его большое горе превратилось в детскую неприязнь ко всему, что его окружало. Он говорил с деревом.
- Они не красивые, ваши фонари, - недобросовестно сказал он.
Это был Давид, бросающий вызов Голиафу, деревянному Голиафу с поднятыми руками, бесстрастному и высокомерному. Ребенок сердито пнул ногой по дну багажника. Он поранился и снова заплакал:
- Я скажу папе, он сильнее тебя.
Он рухнул на мох и зарыдал, призывая отца. Он заметил, что все еще держит в руке металлическое яйцо. Он посмотрел на нее без всякой вежливости и швырнул ее о дерево. Объект отскочил на несколько метров и остановился посреди песчаной отмели, его сто граней отражали сотню цветных отражений от фруктовых фонарей. Это было красиво. Ребенок угрюмо посмотрел на предмет.
- Ты не красивый! он сказал.
Это было его высшим оскорблением. Он думал, что подавляет людей или вещи, обвиняя их в уродстве.