— А мне кажется, что они все еще тебе должны, — не предвещающим ничего хорошего тоном сказал Гоуст.
— И как я должна стребовать с них долг по твоему мнению? — откинувшись на спинку стула, спросила я.
— Все просто. Ты примешь предложение своего старого друга, выполнишь для него одну рискованную работенку, а он обеспечит этой операции соответственное информационное сопровождение. «Олимпу» будет сложно оправдаться, если его бывший сотрудник снова навредит Коалиции, при это принеся пользу самой компании, — Шин ласково посмотрел на меня и по-доброму улыбнулся.
И эта улыбка меня гораздо больше любых угроз. Слишком она была наигранной и неестественной.
— Неужели ты думаешь, что пара операций уничтожат «Олимп», друг мой? — запрокинув голову и любуясь потолком, спросила я.
— Нет, но вода камень точит. Операция там, инсайдерская информация здесь, небольшая «помощь» тут… Если повторять это с определённой периодичностью, то «Олимп» падет или приползет к нам на коленях.
— Как мило, — поморщилась я. — Я так понимаю, выбора у меня нет?
— Алекс, ты уже большая девочка и должна понимать, что выбор — это роскошь, которую мало кто может себе позволить. Это одна из тех вещей, которую практически невозможно купить за деньги, — неожиданно мягко сказал Ван Ю Шин.
— Расслабься и попытайся получить удовольствие? — скривив губы в усмешке, произнесла я.
— Нет, скорее ты можешь выбрать любой цвет машины, при условии, что он черный [Эти слова принадлежат Генри Форду.]. Вот и все, — развел руками майор.
— Оптимистично звучит, — не без иронии сказала я.
Неожиданно Шин рассмеялся.
— Такова жизнь. Мы тешим себя иллюзией, что что-то выбираем, но на самом деле мы просто реагируем на внешние раздражители единственно возможным образом. Мы пытаемся себя убедить, что у нас много дорог и возможностей, но на самом деле у нас очень редко появляется шанс по-настоящему выбрать. Но с этими… заблуждениями нам гораздо легче жить.
Я хмыкнула.
— Ну, хотя бы любовь к пространным монологам — это не часть твоей легенды.
На долю мгновение Шин смутился. Всего лишь на какую-то долю мгновения. Но потом его лицо снова стало сосредоточенным, а глаза — внимательными и холодными.
— Но раз ты так хочешь, я предоставлю тебе выбор. Либо сотрудничество со мной, либо правосудие Конфедерации, — сказав это, Шин положил на стол комм и активировал встроенный в него проектор.
Передом мной возникла голограмма с длинным перечнем.
— Это список твоих преступлений с момента увольнения из «Олимпа», — спокойно произнес Шин. — Скажу честно, я впечатлен.