— Точно как Алиса. Радуешься не новым платьям и украшениям, а оружию.
— Спасибо, дядя Милас, — прошептала я, всхлипывая.
— Ну-ну, устроила тут сырость. — Он отстранил меня и повел к дому. — И Эля, дома называй меня как хочешь, но в академии.
— Конечно-конечно, профессор, соблюдаем субординацию, — улыбнулась я.
Утром мы позавтракали, загрузили все вещи по повозкам и отправились в город, а оттуда телепортом кто куда. Мы с Милирдером вышли в Детре и зашагали в сторону академии. Я была рада вернуться и всю дорогу возбужденно подпрыгивала, чем вызывала улыбку дяди.
— Вам надо лучше себя контролировать, профессор, — подколола я его. — Вы слишком добры ко мне. Если не будете шипеть как обычно, люди заподозрят неладное.
— Очень остроумно, Андерс. — Скривился он.
— Во, уже лучше.
Зайдя в темный корпус, мы попрощались, и я отправилась в жилую часть. Поздоровалась с Полевич, отметилась о прибытии и пошла в комнату. Открыв дверь, я увидела Киру, разбирающую вещи. Мы одновременно взвизгнули и бросились обниматься.
— Я так соскучилась и мне столько надо тебе рассказать.
— Я тоже скучала, — улыбнулась она.
Мы разбирали вещи и рассказывали про каникулы. Кира была в шоке, когда узнала, что Милирдер мой дядя, и что он тренировал меня, и как изменились наши отношения. И про Рена, и про мою пробудившуюся демонскую кровь. Я вообще ошарашила ее своим рассказом. Ее лето прошло в разы спокойнее, они с тетей ездили к океану на отдых. И она, наконец, смогла расслабиться, не боясь, что кто-то ее узнает и вернет брату. Она была такая веселая и довольная, и что-то мне подсказывало это не только из-за отдыха.
— Кир, ты знаешь. — неуверенно начала я, — в том семестре, я кое-что увидела, но было не до этого. А теперь. короче я знаю про вас. — Ее глаза округлились, а щеки зарделись. — Мне все равно, если ты счастлива, но если он так заставляет тебя платить за свое молчание.
— Нет, Эля, ты что?! — воскликнула она. — Я знаю, как это выглядит, но все не так. Это Миласа я увидела в зеркале. — Ого! Неожиданно.
— Боюсь спросить, как ты ему преподнесла эту информацию. — Я засмеялась, когда представила, как искривилось лицо невозмутимого профессора, изо дня в день повторяющего, что отношения учитель-ученик категорически воспрещены.
— Это было сложно. Он мне давно нравился, еще с тех времен, когда я изредка видела его на императорских балах. Но он выглядел таким холодным и отстраненным, что неудивительно учитывая историю с его семьей. — Она грустно вздохнула. — И я бы никогда не поверила во все эти гадания, если бы не.