Либо там сидит стриптизёрша прямиком с празднования Хеллуина, либо…
— О! Заценил нашу соседку? — мерзко оскалился стоявший возле меня Горький.
— Да уж, такое тяжеловато не заметить, — покачал я головой.
— Эй, рогатая! — громко крикнул мой расписной однокамерник. — Дашь на себе покататься?
— А у тебя что, лишняя душонка в запасе есть? — не осталась та в долгу. — Или своей не дорожишь?
Говорила она вполне обычным звонким голосом, на чистейшем русском языке. Никакого акцента, и даже говора, как у большинства местных.
Талия.
Уровень — скрыто.
— Нехристь вонючая! — сплюнул один из алкашей, за что тут же получил нагоняй от надзирателей.
— Себя понюхай, отрыжка! — посоветовала ему обладательница рогов, скрывшись в глубине своего изолятора.
Судя по всему — женского. Так как на её место пришли две дёрганные тётки, едва не расплескавшие всю еду из-за трясущихся рук. Ещё бы им не нервничать, с такой-то синекожей красоткой под боком.
Хоть мой куцый интерфейс не смог высветить её статус и фракционную принадлежность, я почти не сомневался в том, что в соседней камере мотает срок самая настоящая демонесса.
— И откуда она здесь?
— Вот как раз оттуда! — Горький ткнул татуированным пальцем в пол. — Смотрю, ты оклемался малёха, раз на этот баклажан рогатый пялишься? Хотя сам ещё, как огурчик, хе-хе…
Я прислушался к собственным ощущениям и вынужден был согласиться. Сон мне явно пошёл на пользу, да и дикого голода почти не ощущалось. Что очень кстати, ведь обещанной дополнительной порции мне никто так и не выдал. Раздатчица под присмотром двух надзирателей сразу же направилась к следующей камере. Я не стал орать ей вслед и послушно сложил пустую посуду на поднос. Наверняка одним допросом дело не ограничится, и завтра у меня обязательно захотят что-нибудь уточнить. Вот тогда и отъемся.
— Так чё расскажешь? — продолжал выпытывать у меня любопытный однокамерник.
Звали кстати, Александр Белочук, но кличка шла ему как нельзя лучше. Всю правду выкладывать я не стал, ограничившись тем, что якобы прибыл сюда из Нижегородской области в поисках семьи. Что было не так уж и далеко от истины.
Почему меня посадили в камеру? Так, на всякий случай, пока мою личность не подтвердят работники Комиссара.
При упоминании Николая Терещенко лицо моего собеседника перекосилось, как от острой зубной боли. Да и остальные большой любви к нему не выражали. Тут он многим успел крепко насолить, частенько перегибая палку. Те же выпивохи с одной фамилией на двоих просто развлекались после очередного бухалова. Как оказалось, это были действительно братья, просто двоюродные.