– Все. Лучинки сгорели.
– И я заканчиваю. Пойло на завтрашнее утро готово. Сущик варится. Быстро сегодня управилась. И не мудрено, четыре руки не две. Вот сущик доварится и пойду, дома дел тоже хватает.
Помешала уху, попробовала.
– Нет, не разварилась.
– Если только из-за ухи, то чего ждать. Сущика доварить и я смогу.
– Правда, умеешь? – испытала Ирма.
– Варил. И не раз.
– Тогда хозяйничай сам, а я пошла, – согласилась было Ирма. – Нет, погоди… лучше я дождусь, посмотрю, как у тебя получится.
Когда Микко доложил о готовности кушанья, Ирма сняла пробу в две ложки, первую – на готовность, приподнимая губы, ловила зубами то картофелину, то крупинку, проверяла, хорошо ли разварились, вторую, долго причмокивая и перекатывая во рту, – на вкус.
Одобрила:
– На соль угадал, молодец.
И ушла.
Микко подкинул дров в печку, принес еще охапку на завтра и уложил их подсохнуть. Посидел у жаркой печки. Разморило, потянуло в сон. Но дождался, когда догорят дрова.
Юлерми все еще не было. Закрыл трубу, налил воды в рукомойник – исстари у карел непростительным делом, даже грехом, считалось оставить рукомойник без воды на ночь – задул лампу и полез на лежанку спать.
* * *
Скоро уже, через несколько дней Новый год. Этот праздник они всегда справляли семьей. Разумеется, насколько это возможно в коммунальной квартире. Квартира, где они жили, была небольшая, всего три съемщика, жильцов по прописке восемь, а постоянно жили лишь шестеро. Миша с папой и мамой, и Костя с родителями. А Федосеенко, дядя Юра и тетя Лариса, приезжали раз в два года, брали отпуск через год, потому что работали на Севере. В начале лета приедут, привезут всем, всей квартире, подарки. Кому что, а Мише всегда привозили одну большую, трехкилограммовую, и несколько маленьких банок сгущенки. Из большой Миша сгущенку ложкой ел, в кипятке разводил или в чай добавлял, а маленькие дядя Юра научил его варить. Такая вкуснятина эта вареная сгущенка!
Побыв в Ленинграде с неделю, точнее, пробегав эту неделю по магазинам, дядя Юра и тетя Лариса уезжали на юг, откуда возвращались уже в сентябре. И снова, неделю-две пожив в Ленинграде, уезжали на Север, чтобы вернуться почти через два года. А однажды они приехали раньше обычного, к майским праздникам, и привезли с собой огромную, чуть не во весь стол, серебристую рыбину с темной макушкой и пятнистыми щеками, и очень вкусную. На весь праздник одной рыбины хватило.
Кухня у них, для такой квартиры, была огромная, двенадцать квадратных метров. На праздник сдвигали семейные столы, преображали их большой скатертью в один общий, квадратный, и накрывали его в складчину.