Хроники постчеловечества (Неторопливый) - страница 46

— Эй, не стоит пытаться меня обмануть, вы не умеете читать. Я могу дать вам просто бумаги.

— Мы знаем твою бумагу: она плохо горит и воняет!

Когда-то Нулень отдал мусор, найденный в подвале. Может, упаковка, а может и какие-то информационные указатели. Вроде не пластик, но не очень-то и бумага. Впрочем, эти дурни даже сами не заметили, как выдали себя.

— Эй, "читатели", книг вам все равно не видать, понятно?

— Старик, наши дети умирают от холода! Жрец сказал, что у нас больше не будет электричества. Цистерны опустели.

— Мне все равно. Берете бумагу?

— Черт с тобой, давай.

Встав сбоку, чтобы не попасть под пулю особо рьяного недоумка, Нулень открыл маленькую заслонку. Через небольшое окошко проходила только одна пачка. Старик пропихивал банкноты наружу до тех пор, пока не опустел мешок.

— Еда! Давайте ее, а то в следующий раз ничего не получите.

Бурчащие проклятия охотники запихивали в окошко обжаренные тушки долгохвостов. При этом они обманывали с количеством, но Нулень смотрел на это сквозь пальцы: у людей стряслась беда.

Мешок за мешком исчезали пачки банкнот, даря людям надежду на выживание. Хотя, конечно, если нефть в цистернах закончилась, и не отыскать ей замену, никакому Жрецу не вернуть тепло и свет. Какое-то время они продержатся, но не долго. Холод полбеды, но рано или поздно оборотни сообразят, что теперь можно безнаказанно преодолевать заграждения и тогда поселок опустеет.

Начало конца — апокалипсис. Нулень ждал этого. Понятно, что и Библиотеке не будет электрического света и отопления. Впервые за столетия, наверно. Даже когда Территория сидела впотьмах, здесь работали все светильники, обогреватели дули теплом, а барьеры отпугивали оборотней. Жрецы лучше всех понимали ценность книг и обязательно выделяли энергию на здание, даже в самые трудные времена. Ведь знания не приходят из ниоткуда, а власть без них не удержать. Жрецы и были последними читателями. Даже этот недалекий пузан, что сейчас наверняка плачет у Генератора, пару раз сюда хаживал, хотя для него это был, скорее, вопрос престижа, а не реальная необходимость увеличить кругозор.

Четыре этажа знаний, перешедших от предков станут темным склепом, никому не нужным памятником человеческому разуму. Но покуда жив Библиотекарь — книги не станут топливом.

Между тем, "читатели" не спешили уходить.

— Эй, старик! Зря ты не хочешь отдавать книги. Мы все придем к тебе и тогда…

— Валите, недоумки! Иначе я вас отправлю к предкам!

Вместо ответа в окошко просунулся ствол ружья. Громыхнул выстрел, все внутри фургона заволокло сизым дымом. Нулень поморщился, схватился за ствол и согнул его. Охотник даже не успел сообразить, что происходит, когда старик с силой толкнул дробовик на стрелка. Стоящий по другую сторону вскрикнул. Охотник явно не ожидал столь яростного отпора от немощного, как ему казалось, библиотекаря и, в итоге, схлопотал довольно приличный удар прикладом в грудь.