– Я дала ей таблетку снотворного. Она уже спала, когда я ушла. –Девушка, явно волнуясь, встала, звонко опустив на стол бокал с недопитым вином.
Жанна вскочила следом, ворча:
– Надо было сразу укол делать! Снова истерику закатила!
Женщины торопливо вышли из столовой. За столом повисло молчание – все невольно слушали детские вопли, полные злости, обиды и слез. Хлопнула дверь, донесся рассерженный голос Жанны, ему вторил уговаривающий – Элины, и через несколько минут крики стихли.
Шкуродер насмешливо произнес:
– Доктор, да у вас тут прямо гестаповские застенки! А Энвер, значит, бездомный ребенок? Ну-ну… Я так понял, эта Хибла – его мать. Что же вы не сказали ей, где ее сын?
– А зачем? – В беседу неожиданно вмешался молчавший до этого Игорь. Он поднялся и продолжил говорить, вышагивая вокруг стола: – Здесь Энвер принесет гораздо больше пользы, чем в горном ауле. Да, признаюсь, он не бездомный. Я подкараулил и поймал его в пещере, когда он залез в нее вместе с другими мальчишками. Да, ребенок понадобился нам для опытов, как бы дико это ни звучало. Но его никто не обижал. Мы заботились о нем все эти годы, он стал членом нашей семьи. Можно сказать, Энвер мне, как сын! Мальчик помог отцу сделать настоящий прорыв в исследовании частиц вечности и тем самым принес пользу обществу. Какую пользу он мог принести, проживая в своем ауле?
Шкуродеру не нравилось, что Игорь уже несколько минут топчется прямо у него за спиной, это его настораживало, и, как оказалось, не зря. Краем уха он уловил еле слышное металлическое позвякивание. Инстинкт сработал молниеносно: скальпель, вложенный в потайной карман, вшитый у края рукава, уже был в его руке, когда Игорь произнес очередную фразу:
– Вы же понимаете, что теперь, узнав такие неприглядные подробности, вы не сможете уйти отсюда. (Звяк!) Но не переживайте, мы ведь не убийцы. Поживете с нами до окончания папиных исследований… (Звяк!) Мы понаблюдаем, как ваш организм реагирует на воздействие… А-а-а!!! – витиеватая речь оборвалась безумным воем. Попытка пленить Шкуродера не удалась: наручники, которые Игорь пытался застегнуть на его запястьях, с грохотом упали на пол, и тонкие струйки крови потекли с его пальцев на блестящий металл. Скальпель не подвел, как всегда. В следующий миг Шкуродер резко выбросил руку вперед, и острое лезвие прошлось по горлу Лобачева – легко, без усилий. Но этого было достаточно, чтобы тот захрипел и повалился на стол, усеивая багровыми брызгами белоснежный фарфор с остатками форели и салата.
С истерично-горестным воплем «Папа!» Игорь бросился к доктору и повис на нем сверху; Шкуродер не понял, что тот собирался с ним сделать – то ли поднять, то ли обнять. Однако раздумывать над странным маневром он не стал, а точным движением воткнул ему скальпель в шею – точно в то место, где находилась сонная артерия. Он и кроликов всегда так убивал – чтобы сразу вся кровь вытекла и не мешала свежевать тушку.