Данила грохнул ключами о столешницу, накрыв их на мгновение ладонью.
— Держи.
— А ты куда? — изумлённо вскинулась Соня.
— Куда-нибудь.
— Почему? — воскликнула она. — Разве мы не можем вместе? Мы же…
Ага, они же когда-то переспали. Один раз. Не потому что оба были не слишком трезвые и плохо соображали. Вполне себе осознавали, и что делали, и что это ничего не значит. Просто потому что захотелось. И зачем тогда отказывать себе в удовольствии? Но это совсем не повод для того, чтобы спустя три месяца — или сколько там? — спокойно начать жить вместе. Ничего не испытывая друг другу. Ну, разве кроме неприязни.
Он ни дослушивать не стал, ни возражать, ни объяснять, просто развернулся, устремился к двери, выскочил из квартиры, заскакал вниз по ступенькам.
Ну и что? Создал видимость, что, сбежав, вроде бы избавился от проблемы? И куда теперь? А главное — как дальше? Видимость — она всего лишь видимость. Она на время. Это всё равно как в детстве спрятаться, накрыв голову одеялом. «Я никого не вижу, значит, и меня никому не должно быть видно».
Нет, не совсем так. Даша права. Действительно нужно время, чтобы хотя бы просто осознать. Потому что до сих пор воспринимается полным бредом.
Какая-то девица беременна, от него, и вроде бы собирается рожать, и, значит, он…
Да что он? Он не хотел, не хочет. Не надо ему! Особенно сейчас. И она сама ему не сдалась. Вот вообще. У него другая есть, которая по-настоящему нужна. А не эта. А уж тем более ему не сдался её ребёнок. Только — куда теперь от этого деться?
Данила не стал жать на звонок, отпер дверь собственным ключом. Во-первых, он здесь не чужой, во-вторых, дома могло никого и не быть: мама с дядей Сашей наверняка на работе, а Макар мог либо болтаться на улице с друзьями, либо сидеть в гостях у кого-нибудь из них. Но на всякий случай он всё-таки громко сообщил с порога:
— Это я.
Дома оказался не только брат, но ещё и мама. Оба одновременно обрисовались в прихожей, явно заинтересованные его неожиданным появлением. Макар ехидно ухмыльнулся и скорчил понимающую физиономию, а мама посмотрела сосредоточенно.
— Я у вас поживу? — произнёс Данила, раздражаясь от того, что, кажется, повторяет Сонины слова. Хорошо, хоть не интонации.
— Дань, а что случилось? — приподняв брови, озадаченно и встревоженно спросила мама.
Он досадливо выдохнул, не из-за её любопытства, из-за всего остального.
— Я… потом расскажу. Не спрашивай пока.
Мама качнула головой.
— Ну-у, хорошо. Живи, конечно. Без проблем. Это и твоя квартира. И комната твоя свободна, и мы только рады. И, кстати, ты есть будешь? У нас окрошка и шарлотка. Макар сам тесто мешал.