— Садись рядом, — просит Данил, — и склони мне голову на плечо. Чтобы я мог прямо в ухо шептать.
Выполняю, он переплетает наши пальцы — теперь издалека мы парочка, которая нежно воркует.
Данил начинает, взвивая дыханием волосы у меня на лбу:
— Вообще у нас контора серьёзная, и мы обычно такой фигнёй не занимается, ты не подумай. И майор у нас мужик суровый, ледяной и непробиваемый. Его за это Айсбергом кличут. Только последнее время психованный стал. Двинулся на тебе.
— На мне? — удивляюсь я, хлопая глазами и судорожно припоминая, когда экскурсии военных приходили к нам в музей. А вот на двадцать третье же и приходили! Аж три. Откуда? Кабы знать — я ни рода войск, ни звания не различаю. Может, среди них и был тот самый майор?
Когда мероприятие веду — стараюсь зал не рассматривать, блуждаю взглядом поверх голов, чтобы не сбиться. Зато сама прекрасно обозреваюсь со всех сторон.
— Так вот, — продолжает Данька, явно нервничая, — он сказал: убьёшь, Луценко, — я, то есть, — двух зайцев: и за нужным объектом присмотришь, и поучишься работать под прикрытием и с легендой.
— И это у вас там, ну, в конторе вашей, легально? — интересуюсь, удобнее устраиваясь у него на плече.
— В том-то и дело, что нет. И если вскроется — влетит и ему и мне. Боюсь, даже звёзды на погонах могут пересчитать.
— Зачем же так рисковать? — удивляюсь. В подобных «конторах» же умные люди работают.
— Говорю же — двинулся он на тебе. После каждой нашей встречи с тобой мне подробный допрос устраивал. Вот буквально каждое слово, какое ты сказала и какое я сказал, заставлял в рапорт писать.
— Поэтому ты ко мне и не приставал? — грустно усмехаюсь.
— Ага, — хмыкает Данька, — ну его нафиг. Он орать никогда не орёт. Но лучше бы орал, ей богу. А то говорит вроде негромко, а так, что чуть ли не ссаться начинаешь. Ппц, просто! И взгляд — таким, наверное, гвозди заколачивать можно, настолько тяжёлый. Вот каждый раз, когда мне тебя поцеловать хотелось — а мне хотелось, я ж нежелезный, а ты сладенькая — вспоминал его этот взгляд, и яйца зудеть начинали — чувствовал, прям, как он мне их отрывает.
— А что у вас за контора? — решаюсь спросить то, с чего надо было начать.
— ОБЭП, — говорит аббревиатуру, натыкается на мой недоуменный взгляд и расшифровывает: — отдел по борьбе с экономическими преступлениями.
— Оу! — присвистываю я. — Так вы — крутые парни.
— Ещё какие! Знаешь, как всякие коррупционеры, воры и мошенники за свои деньги держаться! Ууу! У некоторых в прямом смысле с боем приходится награбленное отнимать.
— А ты в этом участвовал? Ну, в отнимании с боем?