— У меня самоотвод, — нашёлся я, догадавшись, что под неназванным кем-то имеют в виду меня.
— Не получится. На бюро тебя уже утвердили, — покачал головой Крайнов.
— Как утвердили, так и разутверди́те, делов-то!
— Нельзя. Я уже и в партком списки отправил и НОДу[17] сказал.
Я досадливо крякнул и почесал в затылке. НОД и партком — это серьёзно. С ними ругаться не сто́ит. Вдруг проверять начнут и выяснят, что я, блин, совсем не тот, за кого себя выдаю. Так что хочешь не хочешь, придётся полезать в кузов.
— Ладно. Что надо делать?
— Ты Матвея Долинцева знаешь?
— Ну, знаю.
— Свяжись с ним, он всё объяснит.
Володя ещё раз хлопнул меня по плечу, весело подмигнул и умчался в неизвестном направлении.
Вот так всегда. Кто-то отрапортовал, а кому-то за всё отдуваться…
К счастью, Матвея мне искать не пришлось. Он сам меня отыскал часа через два.
— Слушай, Андрюх, ты это… извини, что так вышло. Крайнов меня с утра заловил, я и ляпнул ему про тебя, не подумавши.
Судя по его растерянному и виноватому виду, Матвей меня не обманывал.
— Ладно. Проехали, — махнул я рукой. — Что делать-то надо?
— Да, в общем, ничего такого особенного, — Долинцев явно обрадовался, что я не стал на него наезжать, и начал довольно бодро рассказывать о моей роли в предстоящем через две недели событии…
Вечером, перед тем как снова встречаться с Матвеем и его «бандой», я достал песенник и принялся его перелистывать. Нового сообщения из 2012-го не обнаружилось. Впрочем, я и не ожидал, что оно так быстро появится. С того момента, когда я сунул Шуре в портфель очередное послание в будущее, прошло меньше двух суток, поэтому паниковать было рано. Вот дня через три-четыре, там — да, можно и поволноваться, а пока — ну его нафиг, нервы надо беречь…
С портфелем, кстати, всё вышло просто отлично. Приятелю после сложного разговора срочно понадобилось «по-маленькому», и свой портфель он оставил на лавке, чем я, собственно, и воспользовался. Что же касается самого разговора, то сказать, что Синицын был потрясён, значит, ничего не сказать…
— Не понимаю, что это, — закончив читать, он поднял глаза и недоуменно уставился на меня.
— Это твои размышления о природе одного научного феномена и соображения, как лучше собрать устройство для перемещения чужого сознания по оси времени.
— Ты хочешь сказать: это написал… я?
— Ты, конечно. Кто же ещё?
— Но… я не помню.
— Естественно. Как можно вспомнить то, что будет написано через тридцать лет.
Эту сложную мысль Синицын обдумывал долго. А когда закончил, то радостно заявил:
— Я понял. Ты решил меня разыграть.