Да и ладно. Хватит внимания гаду. Я перевернула лист, и карандаш заскользил по белому полю. По первым эскизным линиям стало понятно, что вырисовывается девушка. Причем, не просто Апони, а Апони на финише. Девушка летела, как олень, высоко поднимая колено. Сначала я обозначила интимные детали, но потом вспомнила про бесцеремонность некоторых спутников в отношении чужих скетчбуков. И задрапировала бегунью в индейскую "тогу".
На следующем рисунке Апони выглядела счастливой и напуганной одновременно, а на груди у нее висела тунха. Словно это имело значение, я штриховала покрывало, которое она придерживала у открытых плеч…
…Хриплое «У!» над ухом вырвало меня из медитативного покоя. И я заорала. Даже не так: завопила, как резаная свинья.
— Ты чего? — вздрогнул Отавиу, который, видимо, хотел меня напугать. Кто к нам за чем…
Со стороны самолета раздались выстрелы, а потом топот ног.
Доброе утро, мальчики!
Побудка удалась.
[1] У муисков дома были круглые (впрочем, у некоторых современных племен южноамериканских индейцев они сохранились по сей день). Не как шалаши-вигвамы, а большие дома с полноценными стенами вроде глинобитных, и островерхими коническими крышами. Если дом был очень большой, то в нем делалась спиральная отгродка. Т. е. дом напоминал ракушку улитки. Участки этого спирального коридора могли друг от друга занавешиваться. А если дом был небольшой, то представлял собой просто открытое пространство со столбом посередине. Даже не спрашивайте, как они там сексом занимались с такой плотностью населения в одном доме;) И да, мужчины одной семьи жили в мужском доме, женщины — в женском.
[2] К моменту испанского завоевания достоверно известно только об одном виде прирученных индейцами муиски животных — собаках. Возможно, еще были одомашнены некоторые птицы. Кстати, ко времени европейсокой экспансии у муисков наметилась тенденция к замене человеческих жертвоприношений на животных. Убивали попугаев, которых предварительно обучали нескольким словам. По некоторым данным, в Колумбии разводили и морских свинок, но. видимо, в других племенах.
Как слон к водопою, ломая и круша всё на своем пути, к костровищу прорвался Брайан с ружьем в руках. Его волосы были всклочены. Или просто стояли дыбом.
Увидев, что все живы, он опустил руки с оружием и поднял глаза к сизому небу. Может, молился, а может, просто закатил глаза. Про себя.
— Что тут у вас произошло? — процедил британец сквозь зубы.
— Она орала, — наябедничал Отавиу.
— То, что орала она, а не ты, я и так понял. Если только за ночь кто-то не лишил тебя… — Брайан умолк, бросив взгляд на меня. Можно подумать, я никогда не слышала слово «яиц». — Ну, ты понял. Из-за чего?