— Красивая! — не оставил рисунки без внимания ведущий искусствовед Тавиньо, вернувшийся с дровами.
Он бросил охапку веток на землю и склонился между Додсоном и Уэйдом, завершая скульптурную композицию, посвященную международной мужской солидарности.
Брайан перевернул страничку.
— А почем на ней тунха, как у тебя? — задал вопрос Отавиу Зоркий Глаз, потому что никто до него, включая меня, не потрудился это заметить.
Я растерялась, но тут мужская солидарность пришла мне на помощь.
— Что такое «тунха»? — спросил у колумбийца Брайан.
— Ты что, никогда не был в Музее золота в Боготе? — удивился Ферран так, будто бывает там каждые выходные. — А где ты такую нашла?
— Мне ее подарил один человек. Он что угодно найдет, если потребуется — из-под земли откопает, — честно призналась я, но тут же горько поправилась про себя: «находил», «откапывал». Мозг отказывался принять мысль о том, что папы уже нет.
— А что она означает? — продолжил допытываться Тавиньо.
— Это Юкуагуайя, богиня женского… плодородия, — вспомнила я из сна.
— А! Это, типа, амулет такой, — сообразил колумбиец. — А для мужского… кхм… «плодородия» какой нужно брать?
Брайан с Эндрю переглянулись и хрюкнули.
— Это я для своего брата. Я к нему на свадьбу еду, — обиделся Ферран.
— «Иду», — поправил его британец.
— «Скоро пойду», — внес свою лепту американец.
Как это им удается? Ведь только что были готовы друг другу глотки перегрызть?
Группа экспертов погрузилась в обсуждение связанных с уходом деталей и дел. Скетчбук вернули мне. Невиданная щедрость. Но рисовать сон в их присутствии у меня не получалось. Поэтому я сделала несколько набросков спутников, за что получила целый вагон комплиментов, вроде: «Ничего себе! Правда похоже».
Вскоре туман начал оседать. Брайан сходил на охоту. Ферран распотрошил попугая. Мы сварили его в воде. Еда без соли не лезла в горло. Но все старательно ее туда засовывали.
Наконец, часов в десять мы тронулись. Я накинула на плечи свой рюкзак с притороченным к нему матрасиком, и размышляла над извращенностью подсознания, подсунувшего Апони такую же тунху, что и у меня.
Утро началось ярко. С искр в глазах. От вопля Келли я подскочил и стукнулся о металлический угол кресла. «Десять негритят отправились обедать, один поперхнулся, и их осталось девять…», — напел внутренний голос. Кто-нибудь знает, как пристрелить внутренний голос?
Четверо. После того, как «одни поперхнулся», осталось четверо. Зато какое разнообразие вариантов развития событий. Хочешь: «Восемь негритят ушли гулять потом, один не возвратился, остались всемером». Или: «Трое негритят в зверинце оказались, одного схватил медведь, они вдвоем остались».