Сидящее в нас. Книга первая (Штефан, Сергеева) - страница 8

– Вы же знаете, ваше величество, что даже последний батрак может обращаться к демонам кратко: Лиаты. И те…

Его величество, не меняя позы, протянул к нему свою лапу. Та неподобающим образом походила на кузнечные щипцы, причём не первой свежести со всеми их зазубринами и вмятинами. Саилтах сгрёб в кулак ворот охотничьего камзола своего наштира. Скрутил и затянул его на шее любимца, не имевшего конкурентов.

Астат – при обманчиво низком росте тонкокостного тела – хлюпиком отнюдь не был. И никогда не стеснялся сопротивляться: не робея, пресекал монаршие попытки нанести вред его здоровью. Саилтах же не привык церемониться, когда речь шла о его вполне исполнимых желаниях. Это их бесконечное противостояние тоже вошло в анекдоты. И не только.

Гвардейцы, окружавшие короля на расстоянии не ближе десятка шагов, мгновенно бросили скучать и кукситься. Их пальцы замелькали в танце тайных жестов: нужно было успеть сделать ставки. Далеко не всегда драка короля с его личным наштиром заканчивалась в пользу первого. Да, их величество превосходило соперника по всем статьям. И это превосходство, казалось бы, не давало Астату и мизерного шанса на выживание. Но, в одном Саилтах никогда бы не смог переплюнуть Астата, и тот доказал это в очередной раз.

Узаконенный придворный церемониал отнюдь не пустая блажь правителей. Не только шанс проявить верноподданнические чувства. Это, если задуматься, великий инструмент в руках того, кто умеет употребить его к месту для своей пользы. И Астат незамедлительно им воспользовался: освободил от борьбы одну руку и сотворил ею некие особые знаки. Тотчас к королю ринулись трое слуг с подносами: походный королевский обед. От неожиданности его величество чуток расслабил руку, и в этот раз выигрыш получили те, кто ставил на изворотливого наштира.

– Свинья, – поздравил Саилтах катадера Унбасара, что возглавлял его гвардию.

Тот родился на свет со стойким отвращением ко всяческим наукам. И потому имел привычку при каждом подсчёте прибылей задирать к небу глаза, словно испрашивая помощи у чиновников небесного казначейства. При этом так смачно шевелил губами – и старательно пальцами – что сдержаться и не заехать ему в рыло было просто наказанием.

Унбасар, как обычно, своим собачьим чутьём уловил настроение господина. И воззрился на него туманным взором поэта или неплательщика налогов, которого пытаются припереть к стенке. Его брови философски взлетели и тотчас опали, дескать, упустил добычу, так чего же теперь?

Он задумчиво потеребил свой орлиный клюв, напомнив Саилтаху Восьмому, кто и при каких обстоятельствах вмял нос в его королевский лик. Мол, тогда я тебя подловил, оттого и таскаешь ты нынче на своём величестве этот мятый шнобель. И сегодня тебя так же подловили, знать, наука не впрок. А ну, как завтра меня рядом не окажется?