— У меня бывает, я знаю, ты только скажи, Ань. Не молчи. Я всегда готов и поговорить, и покаяться. Если что — прости. Вдруг я что-то не то делаю.
Теперь она смотрит. Вроде бы нормально, а у меня кошки на душе скребут. Чудится мне печаль в её глазах, что ли. Вселенская тоска по несбывшемуся счастью. На миг становится жутко.
— Дай слово, что не убежишь, — вцепляюсь я в её руки, — пока не поговорим нормально.
— Ты что, Дим, — теряется Анька, — как же я детей брошу?
Ну, логично. Мне реально стало легче от её слов. Вот просто бальзам на израненную душу — и всё!
В общем, я ничего и не успел. Тут телефон затрезвонил, водитель ждёт. Нам ещё Аньку подбросить нужно. Но в коридоре я её зажал и поцеловал. Долго. Шутка ли: расстаёмся. И я точно знал, что не на день-два, а на гораздо дольше.
По дороге в аэропорт позвонила Кристина.
— Я тут подумала, — заявила она без предварительной беседы о хорошей погоде, — Мите нужно общаться с родными. С бабушкой и братьями.
— Слушай, давай не сейчас, — оборвал я её откровения, — и очень прошу, умоляю: не вмешивай в свои гениальные планы мать. Ей сейчас и так нелегко, а у тебя прожекты — каждый день, один другого краше.
— Ты не можешь, не имеешь права отказать мне в малости! — обиделась Кристина. — Я ведь не так много у тебя и прошу!
— Но каждый раз твои просьбы заканчиваются какими-то катастрофами. Я сегодня уезжаю, Крис. У меня очень важная и ответственная командировка. Поэтому давай и поговорим, и решим все твои вопросы после того, как я вернусь. Ведь ничего не изменится за несколько дней. Ты десять лет игнорировала семью, можешь и потерпеть немного.
— Я-то да, — слышу я в её голосе знакомое непробиваемое упрямство, — а вот Митя растёт, как будто сирота! Ни отца не знает, ни братьев, ни бабушку родную!
— Но много лет назад ты как-то об этом не заботилась, — продолжил я бессмысленный разговор, понимая, что Кристина если что в голову себе вбила, попрёт, как легион, сметая всё на своём пути.
— Ладно, ладно! — выговаривает она с обидой. — Я тебя услышала! Но ты бы мог быть и помягче, Дим! Раньше ты добрее был.
— Раньше я был молод и глуп. Теперь повзрослел, стал отцом и никогда не уклоняюсь от своих прямых обязанностей. Впрочем, ты и за прошлое вряд ли меня можешь упрекнуть.
— Да, святой Дмитрий! Ты тако-о-й, а все остальные — так, прожигатели жизни!
Она отключается, а мне остаётся только ругаться сквозь стиснутые зубы. А потом, подумав, плюю на всё. Я должен защитить Аню. А то ураган по имени Кристина и её зацепить ненароком может, а мне это сейчас ни к чему. Только-только хрупкий мостик удалось выстроить, и то не понятно: устоит ли, пока меня рядом нет.