— Ты отдаешь ее в очень хорошие, нежные и сексуальные руки.
— Сдается мне, что я отдаю ее в сексуальное рабство.
— И она не против, — пришла моя очередь смеяться.
— Мне нравится, когда ты такая, — негромко произнесла Лера.
— Какая?
— Живая. В Париже ты была… словно тенью. Знаешь, он мне уже нравится, если с ним ты отогреваешься.
— С ним я горю, — призналась я тихо, чувствуя, как замирает сердце.
— Главное, чтобы этот огонь не сжег тебя.
— Я хочу быть рядом с ним, Лера. Касаться его. Смотреть на него. Заниматься с ним сексом до потери сознания. Я сошла с ума?
— Похоже на то, — вздохнула подруга.
— Тогда не лечите меня. А когда все станет хуже некуда, просто пристрелите.
— Точно спятила, — поставила она мне диагноз.
Ресторан еще был закрыт, но в нем во всю кипела работа. Уборщики наводили порядок, повара проверяли наличие продуктов, бармен расставлял бокалы в шкафу за спиной. Я любила это время. Тихо, спокойно, размеренно. Каждый на своем месте. Как винтики в отлаженном механизме.
— Госпожа Маргарита, — ко мне бросилась Оливия. Бесцветная, зареванная, в застиранных джинсах.
— Что она здесь делает? — громко спросила я, глядя на Клауса. У него не было ответа на этот вопрос.
— Госпожа Маргарита, прошу Вас. Не увольняйте. Пожалуйста.
Она снова разрыдалась. Отвратительное зрелище. А у меня перед глазами стояла ее голая задница.
— Пошла вон!
Я не собиралась тратить на нее свое время.
— Госпожа Маргарита, — выкрикнула она мне в спину, захлебываясь рыданиями.
— Пожалуйста, кто-нибудь помогите найти ей выход, — не оглядываясь, произнесла я. Официанты замерли. На их лицах застыло недоумение. Я ничего не собиралась им объяснять. У меня было еще одно дело.
Костя сидел за столом, роясь в бумагах. Словно ничего не произошло.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, останавливаясь на пороге.
Он вскинул на меня голову. Мой взгляд метнулся к дивану. Я поняла, что теперь ненавижу черную кожаную мебель.
— Рита, — Костя поднялся мне навстречу. — Я звонил тебе. Где ты была?
— Я задала тебе вопрос. Что ты здесь делаешь?
— Что значит, что я здесь делаю? Проверяю накладные, — растерялся он.
— Они тебя больше не касаются. Ты уволен.
— Что? Рита, послушай…
— Я не собираюсь тебя слушать! — сорвалась я на крик. — Выметайся вон вместе со своей потаскухой.
— Рита, это было ошибкой. Минутной слабостью.
— Терпеть не могу слабых мужчин, — мне было противно. Костя разозлился.
— Ты сама виновата, — бросил он в лицо мне. — Ты не подпускала меня к себе. То нельзя, то голова болит, то устала, то не хочешь! А я мужик! Нормальный здоровый мужик!