Так до утра в потолок и пропялилась. А потом, пока еще темно было, начала возиться бабушка, гремя посудой, так, что на три этажа шум стоит. Что это Таира эби я даже не сомневалась. И когда вчера, после бани, едва завидела ее, я тут же бросилась в комнату, пробормотав приветствие.
Маленькая, но суровая, как многотысячная татарская орда, она наверняка вспомнила меня.
Часам к восьми, кажется, подтянулась вся остальная родня Шакировых: под такой шум спать невозможно, особенно, когда у тебя совесть нечиста, хоть я и силилась.
Таир проснулся, руку на меня закинул по-хозяйски, поближе подтянул, я к нему нырнула в объятия:
— А можно я весь день в комнате просижу? Что-то кажется, кашлять начинаю, — демонстративно прокашлялась, давя на жалость, но суровый сын татарского народа на провокацию не повелся:
— Я тебя привез не для того, чтобы в шкафу прятать.
— Чтоб по баням жарить? — подсказала я. Ручка двери в очередной раз дернулась, я одеяло повыше натянула: а ну как от такого напора не выдержит. Следом раздались детские голоса, топот по коридору: младшенькие подтянулись.
— Да сколько у вас там человек? — право слово, целое государство собралось.
— У эби семь сыновей, — привычно начал Таир, загибая пальцы, — Ильдар, Алмаз, Рамиль, Анвар, Ислам, Ринас и Тавис. Ильдар — мой отец, у Алмаза два сына — Ильшат и Ильнар, у Рамиля — Айрат и Айдар, у Анвара — Ринат, Ришат и Тагир, у Ислама…
Скажу честно, на третьем имени я перестала пытаться понять родственные связи, а к концу речи Таира просто отключилась.
Разобраться во всем этом татарском каганате мне было совершенно не под силу, только курить захотелось сильнее, а еще лучше — сбежать, пока не поздно.
— Давай, в душ, а потом пойдем, с родней тебя познакомлю. В обед у нас аш (застолье с молитвами) , деда будем поминать, там со всеми и пообщаешься.
— А кашель?..
— Вот за столом и пройдет.
В душ, естественно, мы вместе пошли, точно вчера не отмылил меня Таир в бане несколько раз. Я ему руку на бедро, а он меня — лицом к стене, к гладкой кафельной плитке, а сзади сами напирает.
— Спинку потрешь?
— Еще как потру, — пообещал он, запуская руку мне между ног.
— Спина повыше, — подсказала, но Шакиров слов моих уже не слышал, а через минуту и мне не до разговоров стало.
… Когда мы вышли в большую комнату, которая по размерам была не гостинной даже, а целым залом, я смогла, наконец, оценить татарский дизайн интерьера.
Ковры. Роскошные такие, не как в моем постсоветском детстве, когда перед сном вместо телика их на стене разглядываешь, но ковры! И не один, а много, на полу, на стенах даже. А ещё портреты в позолоченных рамках, на стене висят. На каждом — к голове Шакировской родни нафотошоплены тела в нарядных костюмах и платьях. А сзади , на фоне, дворцовые палаты, не иначе, не портрет, картина!