Его близость сводит меня с ума, я так его хочу, хочу, чтобы он наконец-то поверил мне, в меня, чтобы не думал, что я — доступная девка.
— Я подожду, — кусаю губы, жадным взглядом всматриваясь в его лицо.
— Аплодисменты, Ева. Вижу, что у вас действительно все просто зашибись. Так что же в нем такого? Я же лучше.
— Ты — урод моральный, тебе лишь бы трахать то, что шевелится. Ты должен радовать тому, что тогда в квартире Макса ты меня не изнасиловал. Я бы так просто тебе этого с рук не спустила. И сегодня, — моё горло сжимает спазмом, как вспомню, что он пытался сегодня сделать в аудитории.
— Что он пытался сделать? — Взревел мой мужчина, а я сжалась в один комок несчастья, злобно зыркнув на Михаила.
Тот тоже как-то напрягся, и попятился назад, увидев налитые кровью глаза брата. Я не успела схватить Макса за руку, он как-то быстро преодолел расстояние между ним и братом и со всей дури врезал кулаком ему в лицо.
— Ты — придурок, мое лицо!
— Я тебе его сейчас так расквашу, что ни один пластический хирург не поможет.
Макс встряхивает брата, но тот пытается защищаться. А я боюсь увидеть их драку, они оба сильные, тренированные. Они же поубивают друг друга.
— Макс не тронь его!
— Что он пытался сегодня с тобой сделать, — бешенство Раевского уже ничто не остановит.
— Макс, он ничего не успел сделать.
— Ты пытался себя выдать за меня и натянуть её там, в аудитории? Ты — урод!
Ещё удар, в этот раз в солнечное сплетение, Михаил оседает на пол, сжимая ладонями живот.
— Я её первый увидел, это моя баба! — Этот смертник ещё пытается что-то вякать, а Макс, сильнее сжимает кулаки, а я задыхаюсь, услышав такое надменное заявление.
— Она — моя, заруби себе на носу.
— Да чем ты лучше, тоже её используешь, а потом выбросишь?
Я вросла спиной в стену, боясь лишний раз вдохнуть. Я боюсь услышать ответ Макса, что если он не станет утверждать, что у нас все может быть серьезно?
— Я люблю её!
В квартире повисла звенящая тишина. Мое сердце стучало в ушах до тех пор, пока Михаил не заржал на всю прихожую.
— Да ты, братело, извращенец. Поздравляю! И умываю руки, если у вас все так серьёзно. А теперь выметайтесь из моей квартиры вон.
Я дрожащими руками пытаюсь открыть дверь, но толкаю ее не вперед, а на себя. Только сильные руки Макса, обнимая меня за талию, прижимают спиной к груди, а его губы шепчут.
— Прости, это не так должно было случиться.
Мужчина открывает дверь и выталкивает нас вперед, на площадку. Я же боюсь дышать, чувствуя внутри небывалую радость и воодушевление.
— Карташова, смотри в глаза.
— Не буду.