Выдал её всё, а теперь думаю — не слишком ли много откровенностей? Оценит ли она мою прямолинейность, или посчитает, что я просто пытаюсь очернить того, кто не может ответить теперь?
— Не могу поверить в то, что Олег так поступил с тобой… Это слишком непохоже на него, — мотает головой Веснушка.
Не верит мне.
Ну… хотя бы честно…
Мне и не нужна её вера.
Не для того я затеял этот разговор.
— Мы договаривались ответить честно друг другу, я тебе ответил… Твоё дело — верить мне или нет, — пожимаю плечами я. — Это был второй ответ, Веснушка, поэтому с тебя тоже два…
— Мы так не договаривались, — протестует она.
Господи! Как же она любит спорить! Я с ней поседею раньше времени! Уже начал! Сегодня заметил несколько седых волосков на башке! И это только начало…
— Ты первой нарушила договор. Итак… Мой первый вопрос — я тебе нравлюсь?
Веснушка широко распахивает глаза и краснеет. Её реакция даёт ответ за неё, и мне почему-то хочется прижать её к стене и поцеловать в эту секунду. Но я держу свои желания в узде. — Нет! — отвечает она. — Ты меня бесишь!
Вот как? Если честно, то мне кажется, что она говорит правду. Но с другой стороны, она бы не стала краснеть, если бы это было так. Или просто смутилась? Вот же дьвольская лапа…
— Ну… нет так нет… Нам с тобой детей не крестить и на брудершафт не пить, в конце концов. И второй вопрос: если на него тоже ответишь ложью, — я намекаю ей, что не поверил в правдивость первого ответа, — то я заставлю тебя пожалеть о том, что играешь со мной!
Она стискивает зубы так сильно, что я даже слышу их скрежет.
— Итак, что в тех документах, которые ты так активно прячешь в своей сумке, Веснушка?
Она смотрит мне в глаза, широко распахивая свои, и пыхтит, как самый настоящий ёжик.
Ну давай, Веснушка! Это же такой простой вопрос… Ответь мне, что в них, и утоли моё любопытство, иначе я сделаю это сам, пусть потом ты и возненавидишь меня окончательно.
Мы договорились отвечать друг другу откровенно, но тяжело раскрывать перед кем-то душу, когда не знаешь, кто тебе друг, а кто хочет воткнуть нож в спину.
Вопрос Даниила больно бьёт ниже пояса. После его рассказа о том, какая именно молния ударила между ним и Олегом, я всё больше сомневаюсь, что он на самом деле мог заказать своих родителей. Семнадцатилетний подросток может сделать что угодно, но не оплатить киллера. Да где бы он взял деньги на это? И я всё больше хочу просто избавиться от тех бумаг, сжечь их в ярком пламени, чтобы никто не добрался до них и не использовал против него. Потому что сейчас, находясь рядом с Даниилом, я чувствую себя в безопасности, и мне страшно представить, что станет со мной и сестрой, если его вдруг посадят за решётку спустя столько лет.