Так же, как и его улыбка.
Завлечение, обманка, прятки с понятным финалом.
Потому что берет он ее так же, как и всегда, жестко и сильно. Не щадя. Врываясь на полную длину, одновременно сжимая хрупкие плечи, зарываясь пальцами в пушистые локоны на затылке, ловя ее припухщие губы, ее стоны, заглядывая в поведенные поволокой глаза. И отвечая на каждое, самое маленькое движение навстречу. Он по-прежнему очень остро ее чувствует, понимает ее тело на своем, животном уровне, и дает ему то, чего недостает. Больше силы, больше напора, больше движений. Он знает, как ей нравится. Как она любит. Потому что сам в свое время показал ей это. Научил. Приучил.
И теперь Керри привычно и так сладко изгибается в его руках, отвечает на поцелуи и стонет в ответ на каждое движение. И, несмотря на происходящее, все стремится посмотреть на него, в его глаза, поймать в них привычное для него выражение несдерживаемого животного удовольствия, восхищения ей. Как центром его Вселенной. Это возбуждает еще сильнее, делает ощущения настолько яркими, настолько взрывными, что Керри не выдерживает. Сжимает его сильно ногами, выгибается и кричит. И в этот раз Уокер не закрывает ей рот. Потому что здесь никто не услышит.
Потом они лежат в немного непривычной для Керри позе. Диванчик узкий, Уокер просто ее переворачивает и кладет на себя, прижимая за поясницу, чтоб не прыгала никуда. А Керри и не собирается. Какой тут прыгать, когда еле живая?
Уокер дотягивается до джинсов, брошенных в изголовье, достает сигареты, прикуривает. Керри лежит у него на груди, немного сползая вниз и чувствуя, как еще не до конца опавший член утыкается ей живот. От этого ощущения почему-то волнительно и странно. Сколько раз они лежали вот так, рядом?
В самом начале их непонятных недоотношений, Уокер, залезал в ее окно и просто молча брал ее столько, сколько ему надо. А потом одевался и уходил, правда, крепко целуя на прощание. Если б не этот поцелуй, было бы совсем беспросветно.
Затем он начал оставаться, словно ему не хватало уже простого секса с покорной девушкой, хотелось... Близости? Он обхватывал ее рукой, вальяжно пристраивал на груди, курил, не заботясь о том, что табачный дым пропитает насквозь весь текстиль в скромной девичьей комнате, где в последний год колледжа творились совсем нескромные вещи. А Керри лежала, слушая мерный и успокаивающий стук сердца, чувствуя запах табака, пота, кожи, иногда металла, эту дурманную смесь, которая голову кружила и сводила с ума. Обычно, докурив, Уокер опрокидывал ее на спину и брал еще раз. Чаще всего, уже не так грубо, а медленней, спокойней. Срываясь лишь к финалу. Вместе с ней.