В ответ на мое предложение он отставил чашку с чаем, наклонился ко мне, кладя руку мне на шею.
– Знаешь… обычно в такие моменты не болтают. – Его губы дрогнули в улыбке, а палец с нажимом скользнул вверх по шее и легко, почти невесомо, погладил ушко. – Но почему-то с тобой мне хочется полного самосознания, а не запечатывать рот поцелуем, а потом разбираться с последствиями.
Я уже знала, что произойдет дальше, но мешать этому не хотела – подалась вперед к Жене, глядя в его глаза и инстинктивно проводя языком по верхней губе. И Воронин это видел.
В его темных глазах полыхало что-то такое, чему я с трудом могла дать название. Страсть? На меня никогда не смотрели… так.
Или просто раньше такие взгляды не замечались и уж тем более не заставляли вспыхнуть ответным пожаром.
Я невольно прикусила губу, а после шепнула:
– Цель, несомненно, благая, но все же мне кажется, что ты действительно слишком много говоришь.
Он улыбнулся, скользнув взглядом по моим губам, и коснулся их своими. Поцелуй получился какой-то очень мягкий, нежный… Мне захотелось податься вперед еще сильнее, показать, что я не против того, что происходит, что я, собственно, и сделала.
Воронин продолжил целовать меня, проводя кончиком языка по моим губам, вынуждая приоткрыть рот и впустить его. Его вторая ладонь коснулась моей голой коленки, а я облокотилась на боковину кресла, отвечая на его поцелуи.
Женя погладил меня по шее, перемещая руку на затылок, запуская пальцы мне в волосы и продолжая целовать. Это было так приятно, что захотелось застонать, но я сдержалась. Вместо этого встала в кресле на коленки, поддаваясь рукам Жени, которые явно собирались перетащить меня на стоящий рядом диван, на котором и сидел Воронин. Но я лишь тихо фыркнула и с намеком прикусила парню губу. Смелей, но будь в рамках, милый!
Не знаю, сколько это продолжалось – мы целовались, кажется, очень долго, и я готова была продолжать и дальше. Женины руки гладили меня по шее, по плечам, по ногам… Но он не позволял себе ничего лишнего. Даже не знаю, возможно, боялся спугнуть меня?
Оторвались друг от друга, только когда услышали странный чавкающий звук: Тверь, которая, видимо, решила, что новые хозяева решили съесть друг друга вместо того, чтобы перекусить бутербродами, справедливо рассудила, что негоже пропадать такой вкуснотище, как вареная колбаса и сыр. Когда же мы оторвались друг от друга, на нас зверь посмотрел непонимающе, словно хотел сказать: продолжайте-продолжайте, я вам не мешаю, вы мне не мешаете.
– Всегда хотел собаку, – усмехнулся Воронин, отпуская меня и беря в руки чашку с уже остывшим чаем. – Говорят, предельно тактичные и воспитанные животные…