— Ты что творишь, скот! — Андреа размахнулась и со всей силы ударила нахала по щеке. Диксон даже не дернулся, оскалился только жутко, зашипел ей в шею, сжимая талию железными ручищами:
— Заткнись, сука, а то всех мертвецов соберешь.
Затем дернул ворот рубашки, обнажая грудь, присвистнул, тихо и весело:
— Вот это да! Не зря Мерла корежило! Такие титьки грех не пожамкать.
Посмотрел пристально в испуганные, полные слез глаза, усмехнулся, не прекращая тискать ее, больно и жестоко:
— Все равно подыхать собралась, так хоть попользуюсь напоследок.
Андреа, опомнившись, начала бешено отбиваться, шепотом кроя нахала на чем свет стоит, отталкивая, пытаясь ударить коленом между ног, как ее учили на курсах самообороны когда-то.
Но Диксон легко преодолел ее сопротивление, для начала несильно, но чувствительно шлепнув пыхтящую от негодования женщину по щеке, затем прижал ее к стволу дерева, не давая шевельнуться, и рванул ремень на джинсах, забираясь грубыми пальцами внутрь.
— Диксон! Тварь! Диксон, прекрати! Не смей, Диксон! — шипела Андреа, не сумев сдержать злых отчаянных слез, понимая уже, что ничего ему сделать не сможет, никак не спасется от него!
— Че ты трепыхаешься, сука, — прошипел он ей в губы, прежде чем больно укусить, — ты же все равно жить не хочешь! Заткнись и дай мне поймать кайф!
— Нет! — Она уже не могла сдержать рыданий, ощущая, как жесткие пальцы пробрались в трусики, застонала бессильно, когда он сунул сначала один, а за ним и второй палец внутрь. — Диксон! Нет!
— Нет? А чего мокрая такая тогда? — он легко пошевелил пальцами в ней, толкнулся пару раз, так, что женщина задрожала, — ты же жить не хочешь? А трахаться? А?
— Нет! Нет! — Андреа плакала от шока и унижения, понимая, что, когда он наиграется, то просто убьет ее.
А Рику скажет, что ее съели ходячие.
Теперь у нее не было сомнений, что он запросто сможет так поступить.
И внезапно от осознания дикости ситуации нахлынула злоба.
Ну уж нет! Просто так она не сдастся! Никакой грязный реднек ее не получит! А если получит, то потом проклянет этот день!
Диксон между тем времени не терял, с завидной и настораживающей ловкостью освобождая ее от рубашки одной рукой и не прекращая двигать пальцами, насаживая Андреа на себя.
И шептал, грубо и развязно, описывая в подробностях, что именно он с ней сделает сейчас. И над всем этим ужасом завершающей кошмарной нотой звучал мерзкий хрип оживившегося от близости добычи мертвеца на дереве.
— Диксон! Сука! Диксон! Я убью тебя за это, слышишь? Остановись, тварь! Я тебя прикончу! Лучше тебе пристрелить меня потом, потому что, клянусь, я тебя убью! — прошипела Андреа, изо всех сил вцепляясь ногтями в щеку склонившегося над ней мужчины.