-- Завякала, сорока Якова, -- сплюнул тот на землю под ноги, но развернулся и пошел к лесу. За ним потянулись и остальные, сложив на поляне топоры и лопаты.
-- Накормил бы чем с дороги, -- обратился к приказчику Грибан, -пустые кишки песни поют.
-- Не до вас, голодных, -- бросил тот на бегу, торопливо семеня к избушке, -- поглядите, что в котле с утра осталось.
Пока доедали остатки утренней каши, пригоревшей на дне, мужики успели приторочить к седлам двух тощих лошаденок несколько рогожных кулей, загасили огонь под железным коробом, спрятали кое-какой инструмент и были готовы выступать в дорогу.
-- Вы с нами или к другим варницам поедете? -- крикнул запыхавшийся приказчик.
-- Нас не ждите, -- неопределенно махнул рукой Грибан Иванов, -- сами дорогу найдем.
-- Тогда, прощайте, -- крикнул взявший под узды последнюю лошадь Кузьма,-- а ну, трогай, пропастина!
Оставшись одни, все пятеро лежали на траве, блаженно раскинув руки, давая покой уставшему телу. Первым поднялся Едигир.
-- Пора, -- коротко проговорил, направляясь к пощипывающему на краю поляны траву своему гнедому коню, который окончательно признал в нем хозяина. Поднялись, нехотя, и остальные. Уже в темноте добрались до второй варницы и остались там ночевать. Утром, не дожидаясь пока соберутся и погрузятся работники с варницы, выехали на поиски третьей.
-- Брательник твой, на какой варнице должен быть? -- спросил Герасима Грибан.
-- Вроде на этой, говорил, которую ищем.
-- У них в приказчиках не Михаиле Митрофанов будет?
-- Может и он.
-- У-у-у... Злыдень. Экая шкура! И не встречал прежде таких.-- Сморщил маленькое личико Грибан. Едигир вопросительно глянул в его сторону, подняв в удивлении брови.
-- Шкура, он шкура и есть. Чтобы перед хозяином выслужиться, заставляет мужиков и днем и ночью соль выпаривать. Ему хозяин с пуда платит, вот он на чужом горбу и зарабатывает себе в мошну. С ним там еще в помощниках ходит Тугарин Кошкаров. Морду себе наел, что поперек шире. Вот они вдвоем и гоняют мужиков.
-- Говорил про то брат, -- нехотя отозвался Герасим,-- а деваться некуда. Кому жаловаться пойдешь? Воеводе? Так то не его дело. Он-то мужик справедливый, да в господские дела вмешиваться не станет.
-- А до Строгановых век не достучишься. Они два раза на год в городок пожалуют, а мужики в то время все на варницах, -- поддакивал Грибан.
-- Почему не уйдут? -- спросил Едигир, понимая, что речь идет о притеснении мужиков, работающих на варнице.
-- Куда уйдешь? Кто тебя ждет? В Москву? К царю, что ли? Так тебя там и ждут. Как брата-то зовут? -- обратился Грибан к Герасиму.