– Ненавижу!
– Да пожалуйста, новенькая. Рада стараться.
Она глумливо ухмыльнулась и разжала пальцы. Я побежала прочь, мысленно умиляя Живую Мать сделать так, чтобы Самуэль не ушел слишком далеко.
Увы. Его нигде не было видно. Пропал, испарился, исчез, не оставив после себя следа.
Я уныло вздохнула. Да уж, видно, Живая Мать решила, что хорошего у меня, итак, много и отвернулась.
Делать нечего, поплелась к дому градоначальника.
Ужин прошел спокойно, как и время до сна. А ночью я долго не могла уснуть, все прислушивалась к соседней кровати, невольно ждала подлянки. И опять не придумала, что делать с приказом Тельмы. Все мысли крутились вокруг Самуэля и слов Питры. «Он богатый кэр, наследник состояния, а ты – никто. Пустышка. Чудом избежавшая тюрьмы преступница». А ведь она права, просто Самуэль пока не знает, кто я такая. А когда узнает, уверена, найдутся желающие ему рассказать, он больше не захочет меня видеть. Никогда.
Я даже поплакала тихонько, чтобы никого не разбудить. И заснула лишь под утро. Поэтому утром ненавидела и себя, и окружающих. Особенно одну громогласную истеричную особу, которая, едва проснувшись, начала громко ворчать и жаловаться на судьбу.
На работу я брела, ощущая себя старухой. Хотя, если судить по тому, как бодро шла Хелла, скорее древней развалиной, которой место на кладбище. Понятное дело, в мастерскую я приковыляла последней и в дверях столкнулась с Питрой.
– Помни, о чем я тебе сказала, – прошептала она, загораживая плотным телом проход. – Я должна быть там.
– Дай пройти, – прошипела я. – Никуда идти и ни у кого просить я не собираюсь.
Говорить о том, что Тельма ясно дала понять, что не потерпит самоуправства, говорить не стала. Все равно Питра не поймет. Такая уж она вредная и крепколобая.
– Тогда пеняй на себя.
– Дай пройти!
Толстуха посторонилась, позволяя пройти, но нагадить не забыла. Подставила ножку, если бы я не была готова к подлянке, упала бы. А так просто перепрыгнула через препятствие.
– Коза драная! – рявкнула она.
Я лишь усмехнулась и мысленно ее поправила: « Не коза, а лиса. А вот что ты такое, нужно еще определить».
Днем мастерицы ушли на обед. Когда, наконец, и мне выпадет такая честь, я пока не знала. Кэра Мошано молчала, как партизан, мастерицы тоже не могли сказать ничего путного.
У всех по-разному. Вот и весь сказ.
Пока никого не было, я решила отдохнуть. Встала из-за стола и тихонько прокралась к двери, ведущей в зал. Вдруг совершенно случайно, Самуэль придет за покупками.
В зале никого: ни клиентов, ни продавщиц. Интересно, куда все делись? Насколько я знала, девушки никогда не убегали на обед вдвоем, всегда кто-то оставался встречать клиентов.