Могила оказалась на самом высоком месте кладбища. Во всяком случае, отсюда, сквозь деревья, сплошной аллеей засаженных по периметру кладбища и кое - где внутри, было видна Волга - серебристый простор разливался снизу и вдаль, а каменному изваянию Князя, о котором, видно, заботливые родственники позаботились заранее, с высоты постамента было видно ещё дальше.
Я смотрел, как Аркадий и другие родственники рассматривают черное строгое лицо вверху - тяжело задумавшееся, властное - и пытался представить, что они могут ощущать при виде памятника, какое чувство... трепет?.. почтительность?.. какое-либо волнение?.. Кто знает.
Протискиваясь сквозь медленную толпу, я поспешил к выходу. Несмотря ни на что, подозрительных людей я не заметил. На подозрительных у меня чутье, атавистически застрявшее во мне ещё со времен работы в милииции. Незнакомых и подтянутых мужиков глаз не зафиксировал, так что выбрав место наблюдения недалеко от входа под сенью тополей и кустов акации, я спокойно и уже расслабленно наблбдал за неторопливо вытекающей массой людей.
Вдова цепко держалась за руку Аркадия и упорно тянула его к своей машине - черному мужнину мерседесу. Видно хотела наладить отношения. Я видел, что её действия совершенно не нравились остальным родственникам, особенно Самсоновым, в обществе который наследник и приехал. Генриетта Аркадийовна внезапно позвала Елену Михайловну, та, все-таки посадив Аркадия в машину, отошла к стоявшим метрах в двадцати родственникам.
Все эти интриги были так обнажены и так забавны, если наблюдать со стороны, что было одно удовольствие наблюдать... Вдруг я заметил, как Аркадий, что-то сказав одному из двоих охранников, выпростался из машины и неторопливо пошел в сторону, вдоль низкой железной кладбищенской ограды, крашенной зеленой краской, причем концы прутьев, расплющенные на манер наконечников копий, были темно-красные, словно бы смазанные кровью усопших. На него никто не обращал внимания, взгляды всех были устремлены на вдову и прочих родственников, сейчас кучковавшихся вместе.
Я заинтересованно следил, прячась за густым кустом акации.
Оказалось, чепуха; Аркадий шел в сторону деревянного, крашенного зеленой краской туалета недалеко от кустов акации, за одним из которых стоял я. Никем незамеченный, Аркадий вошел в нужный домик. Охранники, ленясь идти ещё и в сортир, остались в машине. "Увольнять таких надо," сурово подумал я, а тут Аркадий вышел. По малой, значит, надобности ходил.
Я посмотрел на солнце; высоко в небе чисто звенел жаворонок, шумела листва тополей и берез под легким ветерком. Андрей, шофер вдовьева "мерседеса", стоял рядом с открытой дверцей. Второй, имя которого я запамятовал, сидел на переднем сиденье и курил. Видны были туфли из-под приоткрытой дверцы. При виде Аркадия, идущего к ним, Андрей махнул рукой, мол, мы сейчас подъедем, и сел в машину. Хлопнули дверцы с обеих сторон, и Андрей включил зажигание.