— Нет. Даже близко нет.
Эллиот высовывает голову из-за кровати.
— Он хорошо танцует. Ты умеешь танцевать?
— Я не танцую, малышка.
Она пожимает плечами.
— Хм, наверное, поэтому ты и проиграл. — Эллиот снова ныряет вниз, чтобы найти свою плюшевую игрушку.
У Джесси отвисает челюсть, и он свирепо смотрит на меня.
— Ей промыли мозги. Не могу поверить, что у ребенка моего брата нет ни одного плаката со мной на стене. — Он тычет пальцем в сторону плаката. — Я же ее долбаный дядя!
Тишина заполняет комнату, и Джесси выглядит ошеломленным, очевидно, обдумывая то, что только что сказал. Хмурит брови и качает головой, пятясь из комнаты.
— Я нашла его! — Эллиот выскакивает с плюшевым животным в руке.
— Пошли, а то опоздаем. — Я провожу ее мимо растерянного Джесси. — Ты совершенно прав. — Сжимаю его плечо, выводя из временного оцепенения. — Ты ее долбаный дядя. — Так веди себя соответственно. — Удачи тебе с песней, а в аптечке есть «Пепто» (прим. Pepto – лекарство от диареи).
Не могу удержаться от смеха, услышав его ответное рычание.
Делает ли меня ужасным человеком то, что я получила безумное удовлетворение, рассказав организатору анонимных алкоголиков, Полу, что у Джесси, ужасный случай диареи? Ничего не могу поделать с тем, что хочу, чтобы этот парень хоть на секунду стал обычным человеком. Неестественно быть все время красивым и безупречным.
Наверное, поэтому я и вызвала у него вымышленный понос.
Но выражение его лица, когда я сказала ему... Я усмехаюсь. Почему быть плохой так приятно?
Глава 10.
ДЖЕССИ
— Джесайя, у тебя есть минутка?
Я смотрю на дверь из своего положения на полу, спиной к кровати, с гитарой в руке и карандашом между зубами.
— Или сейчас неподходящее время..?
Я вынимаю карандаш изо рта.
— Входи.
Бен открывает дверь с тарелкой еды в руке. Он не сразу замечает, что я сижу на полу, но когда замечает, то кажется удивленным.
— Эй.
— Эй.
Он подходит к маленькому столику рядом с тем чертовым стулом, который я отодвинул в угол, и ставит еду.
— Я не был уверен, хочешь ли ты сделать перерыв, чтобы поесть. — Щелкает выключателем торшера.
В этот момент я моргаю, фокусируя зрение. Уже почти восемь часов. В комнате стало темнее, и я даже не заметил этого.
Бен стоит напротив меня, засунув руки в карманы джинсов.
— Я слышал кое-что из того, что ты играл. Звучит хорошо.
Чувствуя себя уязвимым и встревоженным, закрываю блокнот и кладу гитару на кровать.
— Пока сыро, но все получится.
Напряженное молчание тянется между нами, и я задаюсь вопросом, сколько времени ещё пройдет, прежде чем он избавит нас обоих от страданий и уйдет. Бен оглядывает комнату. Его взгляд останавливается на фотографии Мэгги с тоской и печалью в глазах. Интересно, скучает ли он по ее фотографиям по ночам теперь, когда я занимаю его комнату?