— Я и не отрицал. Такая чудесная семейная любовь.
— Знаю, знаю, — в притворном смущении Фискар помахал кистью. — Очень мило, правда? Но лучше не будем говорить об этом, мне сразу так неловко, так неловко, что я даже смущаюсь.
— Мне плевать, если честно, — довольно прохладно признался я, давно прошли времена, когда меня бы тронули столь тривиальные проблемы незнакомца. — Больше интересна та часть, что касается меня.
— Ох, это… — приобрел серьезность Фискар. — Королева здорово промахнулась в методах с тобой. И с приказом Великого Змея тоже. Это потребует небольшого объяснения.
— У меня есть все время в мире, — фыркнул я, звякнул цепями пару раз. — Вроде как не спешу.
Фискар кивнул, оглянулся на каменный трон и без всякого пиетета уселся на него. Закинул ногу на ногу и, покачивая стопой, спокойным голосом начал объяснять без всяких уверток и шуточек.
— Прежде чем я все расскажу, хочу, чтобы ты понял одну вещь, Посланник. Моя мать, точнее, кое-что, что ты должен понимать в ней. Она не чувствует и никогда не знала ни страха, ни вины, ни сострадания. Я говорю это в буквальном смысле. Она неспособна это ощущать.
Фискар побарабанил пальцами по каменному подлокотнику, вечная ухмылка чуть опустилась в уголках.
— Больше того, она искренне считает, что это норма и что это она нормальная, а все остальные — низшие и увечные, которым мешают жить эти эмоции. Королева вовсе не из жалости сотни лет других ламий спасала. Все, чего хочет моя мать, это ощущать благоговение, почтение и уважение других существ своего вида, в этом маленьком царстве, где она богиня. И чтобы это длилось, пока само время не закончится.
Мы помолчали. Пока Фискар собирался с мыслями, я же посмотрел на действия Королевы с другой стороны. Если так думать… То немного понятны ее странные закидоны. Живя веками в почтении, ей наверняка трудно далось мое показательное неуважение.
— Она вовсе не чудовище и не садист, — прервал мои мысли сын Королевы. — Просто такая вот личность. Презирает чужие страхи и считает, что все могут так же легко избавиться от них, как она. Не суди ее по обычным меркам, если решишь отомстить. Это все, о чем я прошу.
Когда Змей перестанет быть в ней заинтересован… Я этой суке хвост на живую оторву. Моя жизнь обещает быть долгой, если не сложу голову в битве или в ближайшие дни. В легендах человечества были боги и бессмертные, которые лелеяли обиды веками. Разве я не в силах так же?
Сейчас меня больше волнует собственная жизнь, все еще висящая на волоске, чем ее жизнь и месть.
— Обдумаю это позже, — легко ответил я. — А теперь к настоящему делу, если можно.