В самом отчете ничего удивительного не было. Довольно обычное полицейское досье, несколько тяжелое по насильственным преступлениям. В девятнадцать лет, от двух до семи за попытку убийства, отбывал в тюрьме Санта-Фе без права досрочного освобождения, что почти наверняка означало одичание и ненависть. А затем кратковременное осуждение - за вооруженное ограбление, а затем только арест по подозрению и единственное обвинение в ограблении.
Липхорн пропустил это в протоколах различных допросов после ограбления Санта-Фе. Из них возникла другая картина Талла - мудрого и жесткого. Но было одно исключение. Следователем здесь был агент Джон О’Мэлли, и Липхорн дважды прочитал его.
О’МАЛЛИ: Вы забываете, что они сразу уехали и оставили вас.
ТАЛЛ: Я хотел получить пособие по Голубому кресту.
О’МАЛЛИ: Теперь вы их собрали. Спросите себя, почему они не приходят и не забирают вас. У них есть много денег, чтобы внести залог.
ТАЛЛ: Я не волнуюсь.
О’МАЛЛИ: Это Хоски. Этот парень, которого ты называешь своим другом. Вы знаете, где он сейчас? Он уехал из Вашингтона и сейчас на Гавайях. Живет на свою долю. И его доля больше, потому что отчасти это ваша доля.
ТУЛЛ: Да пошел ты. Он не на Гавайях.
О’МАЛЛИ: Это то, что Хоски, Келонги и остальные делают с тобой, детка. Пошел ты.
ТУЛЛ: (Смеется.)
О’МАЛЛИ: У тебя нет друга, приятель. Вы любите их. И этот ваш друг позволяет этому случиться.
ТАЛЛ: Вы не знаете этого моего друга. Я буду в порядке.
О’МАЛЛИ: Признайся. Он ушел и оставил тебя.
ТУЛЛ: Черт тебя побери. Ты свинья. Вы его не знаете. Вы даже не знаете его имени. Вы даже не знаете, где он. Он никогда меня не подведет. Он никогда меня не забудет.
Лиафорн оторвался от страницы, закрыл глаза и попытался воссоздать голос. Было ли это неистово? Или отчаянно? Слова на бумаге сказали ему слишком мало. Но повторение подсказало крик. И крики закончили этот допрос.
Лифорн отложил папку и взял психиатрическое заключение. Он быстро прочитал диагноз, в котором был сделан вывод о том, что у Талла были психотические симптомы шизофренической паранойи и что он страдал от бреда и галлюцинаций. Доктор Александр Штайнер был психиатром. Он разговаривал с Таллом неделю за неделей после приступа с операцией на груди, и на удивление быстро установил с Таллом странные, осторожные отношения.
Большая часть разговоров была о мрачном детстве с вечно пьяной матерью и несколькими мужчинами, с которыми она жила, и, наконец, с дядей, чей мул ударил его ногой. Лиафорн быстро просмотрел отчет, но задержался на тех разделах, которые касались видения Таллом его собственного бессмертия.