Они ушли, но вскоре Маркуша снова вернулся с неожиданной для него новостью: «Чичиков», набрав у народа денег под проценты, пропал с концами.
– Ты не представляешь, какая это прорва денег! – с горящим взором рассказывал он детали происшествия местного масштаба.
– Завидуешь?!
– Да я и не завидую, но Виталик до конца жизни себя обеспечил, молодец! А у меня гениальный проект, напишу рапорт, уеду в самый отдаленный район, думаю, на север. Решил стать агентом, есть такой вид службы, ходит человек, бомжует, по мусоркам роется годами или в тюрьме сидит, с тем, с кем надо, в контакт входит. В общем, следит за кем-то. Информацию добывает. За такую службу двойная зарплата, выслуга лет, звездочки на погоны. Так что уезжаю, роднулечка.
Марина уже знала этот лживый бессовестный взгляд, пустые слова. Но даже в этой придуманной истории он хотел подготовить себе алиби и заодно потянуть за свою любимую ниточку – пожалей меня!
– Кому ты это рассказываешь? Выбрал, наконец? Остановился на очередной жертве? Тебе надо подстраховаться, вдруг там не получится, не срастется и можно вернуться под мою крышу? Я ведь тебя давно отпустила, оставь же и ты меня!
И он сказал то, что очень давно хотел сказать:
– Давай разделим дом.
– Нет, дом не делится, только продается. Надеюсь, скоро смогу выкупить «твою» половину.
– А может, я у тебя? У меня есть люди, готовые дать мне деньги, перепишешь дом на меня? – И он напряженно впился в нее взглядом. И она, не раздумывая, ответила:
– Согласна, приводи своих людей.
Он повернулся и вприпрыжку, не скрывая радости, ринулся к выходу.
Она закрыла за ним дверь на ключ, повторяя: «Какая мерзость, какая мерзость!» Долго кружила, как заведенная, по просторному залу, не в силах остановиться. Внутри жгло, как будто мент раздвинул ей ребра и намазал сердце финалгоном.
…Его люди не пришли. Покупатели временами наезжали, все им нравилось, но хотелось ближе к морю.
Странный народ, не понимали, что такое жить у моря, – Содом и Гоморра, вечно грохочущая музыка, толпы людей, тесный пляж, шум и драки, гул и сигналы машин, салюты по ночам и прочая курортная маета с мая по октябрь. И холодный ветер с моря с октября по май.
Дожив до глубокой осени, она вернулась в свою квартиру. Жить в ней после нескольких лет сдачи чужим было невозможно. С тоской оглядев свое убитое жилье, взяла кредит, нашла бригаду и вдохновенно принялась за ремонт. Чтобы хоть на чем-то сэкономить, сама счищала старые обои, демонтировала полы, надрываясь, выносила по ночам, чтобы никто не увидел.
Мастера обещали к Новому году закончить. Заливали в одной комнате стяжку – спала на полу в другой. Строители, придя утром, удивлялись: «Как вы здесь спите? Нельзя дышать этими испарениями – химия, не то что раньше – песок и цемент!»