— Отойдите о девушки! — инквизитор в Стоуне проснулся молниеносно.
Мужчина поднял на нас взгляд. Бледное, до одурения красивое лицо в ореоле смоляных кудрей. Прямой нос, волевой подбородок, черные, бездонные глаза. Кажется это какой- то актер. Я вздохнула, Стоун тихо зарычал. Ну ясно, кто еще может спокойно блуждать в чужих снах. Да еще и в женских. Инкуб. Порождение тьмы. Низший демон, пьющий жизнь жертвы из ее снов. И каких снов…
— Что это было? — инкуб снова глянул на лежащую без чувств девицу.
— Отойди от нее, поужинать тебе сегодня точно не удастся, — ехидно заявил Стоун.
А потом протянул к демону руку. Сверкнула алая печать на ладони инквизитора, образуя вокруг Стоуна и меня щит из рун. Ну да, против инкубов столько всяких цацок напридумывали, что хоть отдельный завод открывай.
Инкуб поднялся на ноги, красивое, как и у всех подобных созданий, лицо перекосило от гнева. Блеснули и погасли огромные черные глаза.
— Я не собирался пить ее…
— А этот антураж создал по доброте душевной? — встряла я, осмелев при виде магического контура.
Инкуб замолчал, отведя взгляд в сторону. Его работа. Я же сразу ощутила фальшивость этой фантазии. Слишком все идеально. А все лишь для того, чтобы заманить жертву в свои сети. Хотя он спас ее… и не слишком ли много затрачено сил ради простой еды? Что- то странное было в его поведении, что- то не вязалось в одну нить. Но что? Разгадка была очевидной, но совершенно безумной. Хотя, нести чушь мое призвание:
— У вас было свидание? — ляпнула я, стараясь не думать о логике.
Стоун обернулся ко мне с таким лицом, словно я начала блеять по- козьи.
— Лэмон, не сходите с ума, — вздохнул Стоун. — Любви между волком и овцой быть не может.
Эти слова изменили инкуба до неузнаваемости. В прямом смысле. Слетела иллюзия, скрывающая истинную суть темной твари. Волосы клочьями опали на пожухлую траву, лицо исказилось, стал больше нос, выдались острые скулы. Рот до ушей, полный острых зубов. Крючковатые пальцы с когтями вместо ногтей. Вот это я понимаю — исцеляющая сила правды. Вот так придет к тебе в сон красавец мужчина, а окажется горбатое нечто, с лысой бошкой. Всюду обман, что в жизни, что в снах…
— А скольких овец сожрали вы, пустив на фарш? — едва слышно заговорил инкуб. — Убили на бойне, но при этом любуетесь ими в полях?
Его голос звучал глухо и печально, словно каждое слово давалось ему с трудом. Инкуб стоял, опустив плечи и не отрываясь, глядел на девушку, лежавшую на траве. Так не смотрят на еду. Так глядят на солнце… которого никогда не суждено будет коснутся.