Признаться, мне сразу полегчало. Как камень с души рухнул. Все же Стоун не заменим, когда нужно в кого-то плюнуть ядом.
— Вас удивляет наличие у мужчин сарказма? — с привычной холодностью ответили мне.
И взгляд, полный неподдельного любопытства. Инквизитор смотрел на меня сверху вниз, как всегда холодный и сдержанный. А я закипала.
— Нет. Злит насмешка над продажными женщинами. — прошипела я. — Хотя их услугами пользуются мужчины.
Да, меня бесят эти двойные стандарты. Меня выворачивает наизнанку от речей моралистов, осуждающих подобные места и их работниц. Но кто кормит этих женщин? Кто делает спрос на все эти мерзости, что творятся в стенах притонов? Рясы служительниц культа? Школьная форма? И платят за это мужчины. Ооо! Как журналистка (пускай и внештатная) я могу многое рассказать о подобных местах, ведь именно там можно получить больше информации о нужном человеке, чем из его личной переписке. Я знаю, скольких девиц забили насмерть, скольких покалечили или изуродовали. Просто так, потому, что заплатили за это. Потому, что не считают этих девиц за людей. А кто дал право решать кто лучше, а кто хуже? Кто? Кто дал право людям делить общество на достойных и не достойных? Вешать ярлыки… клеймить…
Но прежде чем я успела выплеснуть на Стоуна всю свою желчь, скопившуюся за года жизни с клеймом «темной», инквизитор снова меня потряс ходом своих мыслей.
— Ах это? — усмехнулся Стоун. — Что вы. Я не смеюсь. Я считаю этот вид торговли собой самым честным. Вид услуг и плата за них известны сразу. Все честно и никакого обмана. Иные продают себя навсегда и выставляют счета постепенно… изображая светлое чувство…Пожалуй, я даже уважаю шлюх…
Тирада обидных слов застряла в горле. От услышанного я замерла и уставилась на инквизитора. Стоун даже бровью не повел, но на миг вспыхнувший желтым взгляд, сказал мне больше, чем тысяча слов. Что же такого вы сделали, миссис Стоун, что ваш супруг так свирепеет лишь от звука вашего имени? И каким способом вы ушли из этого мира?
Я решила прикусить свой излишне резвый язычок и молча поплелась следом за инквизитором. В бордель мы шагнули гордо. Всюду сверкала и переливалась всякого рода «роскошь», словно мы случайно попали в гнездо сороки. Вытертые бархатные кресла со скучающими девицами на них. Следы болезней были надежно замазаны толстым слоем белил, волосы нещадно выкрашены в оттенки «шампань» или «рубин». Грязь, уныние, тоска. От этого чесалась кожа и хотелось помыться. Болото, попав в которое пути обратно уже не будет, хотя… многим и некуда возвращаться.