— Ясно, женщины странные существа. Попробуем сложить пазл из того, что знаем.
— Стася с Лизой подрались в универе, из-за чего — не сказала, но в ходе драки Стася разбила телефон, и у шустрой звезды теперь есть запись с камеры и расписка.
— Вот тварь! Довести Ромашку до драки — это надо что-то такое запредельно сказать или…
— Показать.
— Да, бля. Именно. Я ей устрою весёлую жизнь, подлюке.
Мы подъехали к дому Красавы, и друг вышел из машины.
— Если что — звони, позже смогу подтянуться.
— Спасибо, Ден. Я справлюсь.
До «Дикаря» мчал, превышая скорость — боялся не успеть предотвратить катастрофу. Поэтому время старался не тратить: забежал на ресепшн, взял ключ, кинул сумку в домике, умылся с дороги, надел чистую футболку и отправился в клуб, мысленно готовясь к скандалу.
Ну и не ошибся. Подошёл к стойке и, пробежав по залу взглядом — благо танцующих пар не было, и обзор они не закрывали — уткнулся в открытую кабину, где сидела замечательная компания, состоящая из наших с Лизкой предков, их прихлебателей, звездени собственной персоной и выслушивающей что-то от Звездецкой-старшей напряжённой Ромашки. Пересекал зал решительным шагом и достиг кабинки как раз вовремя.
— … и ещё раз повторюсь, милочка, вам надо об учёбе думать, а не о мужчинах, — вещала Лизкина мать менторским тоном, наставив палец на краснеющую Стасю.
— Добрый вечер, — поздоровался я и, ухватив Ромашку за руку, рывком поднял с дивана. — Стась, нам пора…
На меня уставилось множество пар изумлённых глаз, но первой отмерла Звездецкая-младшая.
— Вот, дядь Вась, полюбуйтесь, — заверещала Лиза, обращаясь к моему отцу, — вот с кем он предпочитает общаться вместо меня.
Лицо отца потемнело, и он сдвинул брови.
— Лёва, сделай что-нибудь! — вторила дочери мать, взывая к своему мужу.
— Разберёмся, Аня. Имя и фамилию мне быстро! — рявкнул тот на Стаську.
— Лев Иванович, не волнуйтесь, я займусь девочкой, — выразил инициативу Гена — шестёрка Звездецкого, и ухватил Ромашку за другую руку, потянув на себя.
Пришлось съездить ему в торец, и, не ожидающий от меня нападения Генчик, рухнул обратно схватившись за нос. Ромашку трясло, обе звезды визжали, отец рычал, и только я внезапно успокоился, угнетающая меня в последние несколько дней нервозность рядом с Ромашкой прошла. На смену ей пришла уверенность: теперь всё будет хорошо. Я смогу её защитить. Я всё делаю правильно.
— Тимур, как ты смеешь?! — рявкнул отец, и я ухмыльнулся.
— Легко! — кинул небрежно, развернулся и потащил Стаську через зал как на буксире.