Она мне уже не ответит, но ее сестра задолжала мне некоторые объяснения.
* * *
Я вошел без стука. Плевать, если она в кабинете не одна. Я вышвырну любого. Мне нужны ответы. И желательно быстро.
С Мариной у меня всегда были хорошие отношения. Я всегда хорошо относился к ее сестре, не изменял, не обижал. Я любил Алину. И сейчас я смотрел в глаза женщины передо мной и не понимал, чем заслужил подобное.
- Матвей? – Она оторвалась от бумаг и взглянула на меня, - вот уж кого не ожидала увидеть. Какими судьбами?
- Объясни мне, Марина, зачем? Зачем ты соврала? – Ее глаза расширились, но уже через секунду она взяла себя в руки. Сжала губы в тонкую линию. Отложила ручку:
- Я не совсем понимаю, о чем речь, Матвей? Я никогда теб… - я не дал ей договорить.
- Дрянь! Какая же ты дрянь! - Рявкнул я.
- Да какого черта ты себе позволяешь?! - Тоже перешла на крик она.
- Я тебя уничтожу! В порошок сотру! Ты клиники своей лишишься, тебя к медицине и на пушечный выстрел не подпустят! Это я тебе блядь обещаю! Уж я позабочусь - не унимался я. – Как тебе вообще такое в голову пришло? Липовый диагноз! Что в моем случае, цитата, - я сделал пальцами левой руки знак кавычек в воздухе, - «без шансов»? Дрянь!
Она побледнела. И прикрыла глаза ладонями. А когда отняла руки от лица, в глазах стояли слезы.
- Я говорила ей, что так нельзя… Что она должна сказать тебе правду. Что ты любишь ее и поймешь, но она слушать меня не хотела. Все твердила, как ты хочешь детей, что ты ее бросишь, если узнаешь, что проблема их отсутствия у вас, в ней. Она всегда старалась быть удобной для тебя, боготворила, в рот тебе смотрела. Она боялась тебя потерять. Мне иногда казалось, что ее любовь к тебе граничит с безумием. И я боялась, что если ты действительно ее когда-нибудь оставишь, по любой причине, это просто убьет ее.
- Я бы не оставил ее из-за этого. Точно не из-за этого. Мы бы нашли выход.
Я покачал головой и устало сел в кресло напротив ее стола, уперся локтями в колени и опустил голову.
«Алина… Милая моя, ласковая девочка… Как ты могла, Алина? Зачем?» - Я уткнулся лбом в свои ладони. Я не мог поверить.
Мне было двадцать пять, когда мы познакомились. Ей было двадцать. Она стояла на улице в коротком белом платье и прижимала к груди маленького грязного котенка, который пронзительно пищал. Алина ворковала с ним, гладила, пытаясь успокоить. Эта картина тогда вызвала у меня улыбку. Я не мог пройти мимо. Предложил подвезти ее и с того дня мы не расставались.
Я влюбился. Мне хотелось ее оберегать, защищать. Я дурел от того как она доверчиво ко мне прижималась…