Работы было много, и делать всё требовалось в темпе, но я всё равно смогла улучить несколько свободных минут, чтобы наведаться к своему подопечному. Меняла ему примочки, обтирала сухие, растрескавшиеся от жара губы, влажным тампоном. Один раз даже пришлось держать его, во время приступа сильного озноба. Колотило беднягу так, что мог запросто свалиться с лежака на землю.
О том, что подобное может случиться, лекари меня предупредили. И соответствующее лекарство тоже выдали. Правда, дать его получилось далеко не сразу: больной намертво сжал челюсти, усложняя мне задачу. Из-за чего, часть лекарства всё же пролилось ему на грудь и постельное бельё.
Метнувшись к Тильде, как к последней надежде, я быстро обрисовала проблему и опытная женщина быстро взяла дело в свои руки. Оставив меня заканчивать перевязку, сама ненадолго отлучилась, а вернувшись через пару минут, сказала, что дело сделано. Не знаю, как уж ей это удалось, но приставать с расспросами не стала. Меня больше интересовал результат.
Теперь осталось только дождаться, когда лекарство начнёт действовать и мужчину можно будет снова на некоторое время оставить одного. Эрих Ленц и так уже недобро поглядывал в мою сторону. Но пока открыто замечаний не делал, и это позволяло не столь остро чувствовать свою вину. Я же обещала заниматься подопечным в свободное время, а тут постоянно к нему бегаю. И ведь не объяснишь, что сейчас наступил очередной кризис. Есть чем заняться — делай. Всё остальное — потом.
К счастью, приступ продлился недолго, вскоре я смогла вернуться к основной работе, которой осталось не так уж и много. Спустя час мы с Тильдой с облегчением провожали глазами последнюю уходящую подводу. Остальные санитарки и медсёстры уже разошлись кто куда: свободные отправились досыпать или заниматься своими делами, а дежурящие сегодня — обратно в госпиталь.
Дел предстояло ещё немало: собрать оставшееся после уехавших бельё, вынести пустые лежаки, обиходить оставшихся больных, прибраться в операционных и «палатах».
Тильда тоже засобиралась к себе, отдохнуть после ночного дежурства. А я вернулась к подопечному. Моя смена сегодня стояла в ночь, так что пока свободное время я могла посвятить уходу за ним.
Но мужчина снова, то ли заснул, то ли впал в забытьё, однако лежал тихо и смирно. Потрогав ему лоб, обнаружила, что жар в очередной раз немного пошёл на убыль. Хотелось верить, что это моя забота делает своё дело и ему становится лучше. Но радоваться я пока не торопилась. Стойкой ремиссии пока не наблюдалось, так что оптимистичные прогнозы делать было преждевременно.