Дато нравился мой страх, он больше смотрел на моё лицо, упиваясь моими страданиями… Я разделась, оставив только трусики, непроизвольно прикрыв набухшие от беременности груди. Его и это забавляло. Моё смущение и попытки не упасть в грязь лицом. В довольное насмотревшись на меня, он кинул мне кофту, оставив у себя лифчик. Мне бы хотелось, чтобы он повесился на меня.
— Молодец. — его руки тут же оказали под свитером, нагло лапающие грудь. Это длилось, как мне казалось, вечность, руки были холодными и шершавыми. — Мне нравится твоя грудь, такая стоячая. Я даже думаю отказаться от своего принципа и трахнуть тебя так. Одевай быстрее и пошли.
— Будешь ходить всегда с голыми сиськами. Нравятся мне они.
Когда Дато вышел, я подошла к сумочке и достала оттуда спиртовые салфетки, после чего пыталась оттереться от его рук. Я чувствовала себя грязной потаскухой. Меня знобило. Я тщательно протерла все свое тело, повторяя, что главное ребенок, главное только он. Остальное не имеет значение.
Нужно быть терпеливой. Постепенно все становится на свои места. Господь не оставит нас.
Дато приготовил небольшой домик для нас с мамой на соседней улице, где он жил сам. Так ему было легче контролировать меня. Еще в палате на мою ногу одели датчик с движением, чтобы я не могла никуда убежать. Я чувствовала себя куклой, которую подарили новому хозяину.
Дом был неуютным и помпезным, в нем все было пестрым, как в клетке для попугая. У меня зарябило в глазах, когда я зашла внутрь. Мама сидела с охранником на диване, когда мы зашли. На ее лице был ужас, и я не нашла в себе силы сказать, что-то ободряющее.
— Забор под током. Через него перелезть нельзя. В доме всегда будет два человека, которые обеспечат всем необходимым. Твоя задача, Эмма, везти себя хорошо и делать все, что я скажу. — мужчина с радостным выражением лица показывал мне дом. Если бы мне дали пистолет, я бы спустила курок, не оставила бы его в живых.
— У меня условие. — сказала я Дато, когда он отвел меня на вверх, и мы остались одни. — Я делаю все, как ты говоришь, но ты и пальцем не трогаешь ни меня ни маму, ни тем более ребенка. До его рождения никакого секса, это опасно для вынашивания плода.
— Здесь я устанавливаю правила. — Если бы не противная улыбка на его лице можно было подумать, что мои слова разозлили мужчину.
— Я могу наложить на себя руки и тогда тебе ничего не достанется. — парирую я с безразличным выражением лица. Дато облизал губы, глядя на меня внимательно, и ушел, не удосуживаясь ответить. Я осталась стоять посреди комнаты. Оставалось только надеяться, что мужчина примет мои условия.