Зайдя за угол дома, Холмс поднял голову. В тумане смутно проглядывало светлое пятно.
— Отлично.
Стараясь не шуметь, Холмс перебирал свои инструменты, прикидывая, чем будет удобнее подцепить окно первого этажа. Уотсон переминался с ноги на ногу — происходящее ему явно не нравилось.
— Холмс, может, вы поясните…
— Обязательно. Но позже.
Окно мягко открылось.
— Теперь тише, Уотсон.
В доме было тихо. Точнее, судя по звукам, в одной из пустых комнат горничная перетряхивала постель, а в кухне чистили котёл, но всё это были тихие, спокойные, мирные, а главное — далёкие звуки. Холмс с Уотсоном забрались в гостиную — здесь стояли две тахты, пузатый буфет и несколько кресел. Холмс достал из буфета два стакана и, осторожно ступая, поднялся на второй этаж. Уотсон следовал за ним, стараясь пыхтеть потише.
Из щели под дверью одной из комнат проникал свет. Из-за двери доносились приглушённые голоса — мужской и женский.
— Сюда, — шепнул Холмс, и они зашли в комнату рядом. — Возьмите, — он протянул Уотсону стакан, а второй приложил к стене и стал слушать.
— И вы всерьёз думаете, что я стану вам платить? — издевательски спросила миссис Брэкстенхолл.
— Само собой, станете, — беспечным тоном ответил Эндерби. — Ведь огласка чревата для вас самыми серьёзными последствиями. А деньги у вас есть — те самые, которые якобы украли грабители, убившие вашего мужа.
— Да вы не докажете ничего! — взвизгнула миссис Брэкстенхолл.
— Дорогая леди Мэри, — проникновенно произнёс Эндерби, — я докажу. Видите ли, те несчастные, которых вы обвинили в убийстве мистера Брэкстенхолла, утром того дня, когда ваш муж скончался, были пойманы в Корнуолле. А значит, они никак не могли напасть на дом в Ситтафорде. Зато странные следы, обнаруженные полицией на стене вашей гостиной, удивительным образом совпадают со следами лапок зверька мистера Крокера — мангуста, кажется, он называется? Поверьте, даже для вашего тупоголового Мюррея этого будет достаточно, чтобы заключить вас под стражу.
Ответ прозвучал на удивление спокойно:
— Сэр Юстес Брэкстенхолл был ужасным человеком. Чудовищем. Не родился ещё тот, кто осудит меня за его смерть.
— Вы что же, надеетесь, что вас пожалеют вопреки доказательствам? — изумлению Эндерби не было предела. — Вы действительно считаете, что суд закроет глаза на требования закона, нарушит присягу и признает невиновной ту, кто все эти годы злословила о них, высмеивала их мелкие недостатки, разбалтывала их тайны? Простите, дорогая леди Мэри, но чудовищем здесь считают вас. Вы не найдёте сочувствия ни у одного человека в Ситтафорде, а вам их надо целых двенадцать. Кроме того, общественное мнение очень, очень строго относится к тайным бракам с людьми недостойного происхождения. Предание огласке того факта, что вы теперь вовсе не миссис Брэкстенхолл, а миссис Крокер, причём перед заключением второго брака не выдержали положенный траур, ещё более отвратит от вас соседей. Кстати, что скажет ваш муж, когда вернётся из Америки, о вашей интрижке с капитаном Тревеллианом? Думаете, ему понравится эта история?