Я так его хочу, что почти больно, а теперь не остаётся сомнений, он меня хочет тоже — желания не в силах скрыть даже плотная ткань джинсов. Но как же они мешаются, кто бы знал. Все эти чёртовы тряпки, кто их придумал вообще?!
Мой личный телепат вновь ловит нужную волну и вот уже вниз ползёт молния платья, так предусмотрительно расположенная впереди. Тоже медленно, даже слишком, за что Илья получает укус, тут же зализанный с постыдной тщательностью.
Комната освещена только светом из коридора, но и его хватает, чтобы убедиться — комплект выбран правильно. Взгляд мужчины такой, что впору плавиться от него одного, но на помощь приходят ещё и руки. Ох, эти волшебные руки… Они стягивают платье с плеч, а затем отпускают меня, помогая разоблачиться окончательно, оставляя в белье и чулках. А сам Илья всё ещё одет, что кажется мне вселенской несправедливость. А несправедливость я ой как не люблю…
На этот раз он не запрещает, даже помогает, так что от ненужных элементов мы избавляемся в два счёта. И я наконец-то могу вдоволь исследовать его тело, скользя ладонями насколько хватит желания, фантазии и стыда. Впрочем, последний сегодня, кажется, вообще в отключке.
Зубы мужчины смыкаются на затвердевшем, проступающем сквозь кружево соске, заставляя судорожно втянуть воздух сквозь зубы и мстительно скользнуть, буквально кончиками пальцев, по натянутой ткани боксеров. Почувствовать, как он инстинктивно подаётся вперёд, улыбнуться победно, ровно на секунду, пока уже его пальцы не проберутся под ткань моих трусиков.
Стон вырывается непроизвольно и звучит слишком громко в звенящей тишине спальни, но я никогда не умела быть тихой, а в этот раз не стоит и пытаться, слишком велики эмоции и чувства, даже сейчас. А уж когда меня избавляют и от белья, оставив одни чулки и цепочку на шее…
Это слишком. Слишком много всего и сразу. Много меня, его, и нас вместе тоже много. Кожа к коже, губы к губам и влажные волосы, прилившие к шее, пока Илья перебирает пальцами, играет с моим телом словно на музыкальном инструменте. Что и говорить, он точно знает, какие клавиши стоит нажать.
Этого мало. Слишком мало и хочется большего, стань одним целым, пробраться ему под кожу да так и остаться там, хотя бы на эти минуты. И я тяну «пожа-алуйста» так, словно от этого зависит жизнь. Или смерть. Моя маленькая смерть.
Шелест фольги на несколько секунд вырывает из небытия, а затем, спустя мгновение дискомфорта, возвращает обратно. Туда, где нет ни времени, ни горизонтали кровати, только два тела, сплетённые в одно. Напряжённые предплечья, за которые я хватаюсь, в попытке удержать себя на краю этого безумия. Платина волос, особенно светлых в неверном свете. Угол скул, которые я выцеловываю в тот момент, когда Илья даёт такую возможность.