Наследника заказывали? (Фарди) - страница 84

Все! Обратной дороги нет.

– Ужин в семь часов, – говорит нам Влад. – Отдыхайте.

Мы с мамой переглядываемся, кажется, он не шутил, когда говорил, что будет жить с нами. Но кто приготовит еду? В доме по-прежнему не появляются люди.

– Ты как? – тихо спрашивает мама, когда мы поднимаемся к себе.

– Нормально. Перенервничала только.

– Ничего, потерпи еще немного. Скоро токсикоз первого триместра пройдет, и станет легче.

– Ага! Видела же, что твой босс гонит нас в клинику. И что я ему скажу? Дорогой, я уже ношу под сердцем твоего ребенка.

– Нет, пока еще рано об этом сообщать. Нужно дать ему успокоиться и привыкнуть к мысли, что ты живешь в его доме. Если ты ему нравишься, как женщина, ему должно это понравиться.

– Ну, да. Или, наоборот, он меня возненавидит, тогда через девять месяцев нас вышвырнут на улицу.


– Не надо так пессимистично, – останавливает нашу перепалку мама.

Ровно в девятнадцать ноль-ноль мы спускаемся вниз. Я принюхиваюсь: в доме нет запаха приготовленной еды. В роскошной столовой нас встречает Влад. Он сидит во главе стола и хмуро крутит в руках вилку. Больше никаких приборов нет.

– А где ужин? – глупо спрашивает мама, а мой желудок отвечает голодной песней. Я вообще есть, кажется, стала больше.

– Это я вас должен спросить: почему вы его до сих пор не приготовили? 

– Но…

– Вы внимательно читали контракт?

И тут я с ужасом осознаю, что только пробежалась бегло по строчкам, не вникая в содержание. Опять я попалась в лапы к проходимцу! Что за идиотка!

– Варя, о чем он говорит?

– Не знаю, – отрицательно качаю головой.

– Все очень просто: теперь вы обе приняты на работу в этот дом и отвечаете за его жизнедеятельность.

– Не поняла. Мы должны убираться, готовить, стирать?

– А еще гладить, ухаживать за садом, закупать продукты и вести учет всем расходам и приходам. А хозяин я строгий, нравится вам или нет. Через час жду ужин.

Влад поднимается с места и выходит из кухни. Мы с мамой потрясенно молчим.

Глава 17

События закручиваются со страшной силой. Кажется, только что узнаю о том, что моя секретарша — мать девушки, которая сводит меня с ума, как эта женщина предлагает мне сделку. Я слушаю ее и не понимаю: как у такой милой и нежной девушки, как Варя, может быть меркантильная мать.

— Ты не торопись ее судить, Владислав Павлович, — говорит мне Александр Борисович после ухода секретарши. — Ты никогда не был в таком положении.

— И что? Надо продавать свою дочь?

— Поверь, если бы она могла, то сделала бы это сама, но ты не захочешь ребёнка от женщины предклимактерического возраста.

— Ещё бы! Чтобы потом не знать, от каких болячек лечить сына? Ни за что!