– Я школьный сторож, Пятьвчет Матвеич. Назван в честь деда, а тот – в честь пятилетки в четыре года. А вас как величать?
Петька-упырь, школьный сторож – припомнилось определение старушки-попутчицы. Так вот какое заковыристое имя у этого Петьки!
Упырь выглядел вполне благопристойно. За ухом у него торчал остро заточенный карандаш.
И он ждал от меня ответа.
– Так как тебя звать-величать, девчура? – повторил он мягко, видя, что я молчу.
Никогда бы не подумала раньше, что этот вопрос способен вызывать такую боль в сердце.
– Валентина. – Имя комом застряло в горле, и пришлось конвульсивно сглотнуть.
– Валентина… Как супружницу мою покойную… – Казалось, какая-то струнка дрогнула в нём.
Не успела я опомниться, как с молодецкой прытью сторож бросился к столу, оторвал кусок газеты от моего свёртка и, полив его каким-то растворителем из бутылки, начал оттирать поверхность клеёнки. Коричневая дорожка, проделанная коварным йодом, чуть потускнела, но по-прежнему была хорошо заметна. Оторвав ещё кусочек, Пятьвчет Матвеич сунул его мне в руку, и мы принялись дружно тереть, пока скатерть вновь не засияла белизной.
Та же процедура, повторенная с линолеумом, оказалась не столь успешной. За какие-то секунды пятно прочно въелось в него и ни за что не хотело оттираться.
Сторож отшвырнул измятые и почерневшие куски газеты в печку и, усевшись на хромоногий табурет, закурил сигарету, а я, сгорая со стыда, продолжила оттирать пятно. Мне было жутко неудобно.
– Да брось… – посоветовал он, махнув рукой. – Сейчас я сильный пятновыводитель поищу. Сразу отойдёт. Давай газету.
Он вырвал у меня грязный комок, швырнул в печь, отправил туда же окурок и тут же подпалил всё это спичкой.
Задумчиво созерцая сжирающее мусор пламя, Пятьвчет Матвеич предложил:
– Садись лучше, чайку попьём, расскажешь, что тебя сюда занесло…
За чаем я поведала грустную историю, состоящую из смеси правды и лжи. Я рассказала, как умерла моя опекунша, и её дочь выгнала меня из дома. В квартире настоящей, но давным-давно исчезнувшей матери ещё несколько дней должны прожить квартиранты, и деваться мне некуда. Я поехала в гости к подруге, но и там пришлась не ко двору. Узнав от попутчицы о заброшенных домах, я брожу по деревне, чтобы отыскать местечко, где бы перекантоваться денька три.
– Поживи в школе, я не против. Занятия закончились, директор в отпуске, а мне ты не помешаешь. Можешь даже помочь, – разрешил сторож, проникнувшись моим рассказом.
Я перевела взгляд на пятно на полу. Помогла уже…
Пятьвчет Матвеич, кряхтя по-стариковски, порылся в маленьком деревянном шкафчике и вытащил оттуда покрытую паутиной бутылку с пятновыводителем, судя по виду, просроченным лет на десять. Однако пятно без труда оттёрлось, и на душе сразу полегчало. Стараясь быть хоть чем-то полезной, я попросила тяпку и начала рубить траву вокруг школы. Потом вымыла в коридоре и сторожке пол. «Упырь» остался мной доволен.