Жаргал едва удерживал себя от того, чтобы бросить копьё в ненавистную спину первого. Видимо, где-то на втором плане сознания сохранялись затверженные правила этого боя. Догнать и поравняться с лидером с отставанием на полкорпуса удалось только через несколько километров, когда они уже приближались к финишу — наполненным людьми стадионам. Первый скакал, по-прежнему сосредоточившись лишь на скорости, своё копьё он держал прижатым к боку коня и явно даже не собирался его использовать. Зато Жаргал собирался. Первым ударом он стукнул по свободному заднему концу копья первого, чтобы его острие задралось вверх и Жаргалу не пришлось бы наносить удар, опасный для коня соперника. Привстав в стремени и крепко схватив копьё, Жаргал немного развернулся корпусом и, словно мечом-палашом, ударил по верхней части копья первого. Полёт кувыркающегося в воздухе копья лидера сопровождал рёв стадиона.
— Жар-гал! Жар-гал! Жар-гал! — скандировали сотни ртов и глоток в едином порыве.
Победа. Как же сладок её незабываемый вкус! Сейчас Жаргал, конечно, испытывал не то острое чувство счастья, как в молодости после битвы при Далан-Терджине, и, возможно, он не был в этот момент самым счастливым человеком во всех мирах, но радость его была велика и неподдельна.
Жаргал слез с коня и отдал его поводья и копьё подбежавшему приятелю — хозяину юрты, который предложил в своё время Жаргалу участвовать в наадаме. Всюду щёлкали вспышки фотокамер, люди образовали вокруг него коридор и тянули ладони, чтобы Жаргал по ним хлопнул. От толпы отделилась светловолосая девушка, которая кинулась к Жаргалу. Обхватив одной рукой его за шею, она шла рядом с ним, подпрыгивая и звонко крича:
— Тю э мон генион! Триумфатёр!
— Ты мой победитель, триумфатор, — переводила едва поспевающая за ними переводчица.
Что вдруг заставило Жаргала обернуться? Он не знал. Чувство чьего-то особого присутствия и взгляда. Чувство, которому нет названия.
Немного вздрагивая от толчков протискивающихся людей, позади него стояла стройная кареглазая шатенка с милым знакомым лицом, одетая в коричневую кофточку и лёгкую цветастую юбку.
— Я, наверное, немного не вовремя, — по-плиссандрийски сказала она, кривовато улыбаясь.
Жаргал аккуратно снял со своей шеи руку Сесиль и подошёл к Филис. Нежно глядя на неё, он нагнулся и вдруг подхватил девушку за ноги над коленями, приподнимая её вертикально над собой.
— Ура! — от души крикнул он, и этому крику вторили окружающие.
С тех пор, как Филис увидела по телевизору проснувшегося где-то в неизвестной ей стране Монголии пациента, оказавшегося такой же перемещённой душой из её мира, как и она, не стало ей покоя. Даже первое письмо, которое она от него получила в ответ на своё, где этот мужчина обвинил её во лжи, почти не обескураживал — какая ерунда по сравнению с самим фактом обнаружения здесь не просто кого-то из её мира, а соотечественника, говорящего на её родном языке!