Осознав, что мужчины молча рассматривают меня, я вопросительно покачнула головой:
— Что?
— Ничего не хочешь сказать? — серьёзно поинтересовался Теран.
— Да, госпожа, — ехидно поддакнул Фигель. — Ни в чём не хочешь признаться?
— Конечно, хочу, — сузила я глаза. — Вот этот зеленоглазый негодяй обвинил, что я его щиты ломаю. Вот честно признаюсь — это не я! Так что ищите другого «засланца» в свой Друинс. А мне нужна горячая ванна, тёплый плед и кружка глинтвейна… То есть согревающего зелья!
«Буду радоваться за друга, который наконец исполнил своё желание и вернулся в мужское тело, — вздохнула я. — И печалиться, что нам с Тёмным это не удалось… И я не про тело!»
Не знаю, почему Фигель промолчал о моём иномирном происхождении, но сейчас говорить об этом не было ни сил, ни желания. Я даже в дракона превратиться не смогла, и ректору пришлось везти нас с библиотекарем и кошкой на собственном горбу. То есть на шее.
Я смотрела на проплывающие мимо облака и, прижимая урчащее животное к груди, думала о Фигеле. Очень странная личность. С одной стороны, принципиальный и суровый, но так достоверно притворялся рабом. Мне до сих пор не по себе, как вспомню, что он творил. Стало интересно, насколько далеко он готов зайти, чтобы отстаивать свои убеждения. Судя по нашему откровенному разговору, защитник на стороне Терана и его подопечных.
Ещё любопытно, есть ли у библиотекаря вторая ипостась, или он поддерживает столичную политику сдерживания своего зверя?..
Как-то незаметно мысли перетекли к другому зверю — медведю из сна. Теперь он бежал за мной и Тёмным, а Мамы нигде не было видно. Я кричала и звала друга, переживала, что хищник до него добрался. Может, Машков истекает кровью в берлоге? Или от него уже остались лишь обглоданные кости?
— Элин Диас, — услышала знакомый голос. — Будь хорошей девочкой, отпусти кошечку!
— Мама, — спросонок всхлипнула я. — Так жаль, что тебя сожрали!
— Разве твою маму съели? — раздалось озадаченное. — Кто? Аборигены?
Я подскочила и быстро осмотрелась в лаборатории. Одна из «секций» была выдвинута из стены, и на разложенной кровати, мёртвой хваткой прижимая к себе шипящее животное, сидела я. Рядом стояла брюнетка и аккуратно пыталась выковырять из моих рук питомца. Судя по тому, что мой друг вернулся домой, это была настоящая Адалин Цири, преподаватель по зельеварению.
Я разжала пальцы, и девушка, не удержавшись, упала на спину. Кошка, совершив изящный кульбит, извернулось в воздухе и с диким кличем, достойным десятка мартовских претендентов, приземлилось ей на голову.