Ну не бить же её и правда, в конце концов? А как справляться? Как?
Отступать поздно. Звягинцев клюнул, сделал второй шаг. Ещё бы Кононова пользовалась ртом по назначению, и рассказала, о чём они говорили, а не чушь несла.
Мутная история на самом деле. Непонятно, что мне с ней делать? Оставить матери на перевоспитание? Так от девки станется оформить матушке очередной сердечный приступ. Слишком рискованно. Вообразить себя её работодателем и оштрафовать? Может сработать. Правда, я до сих пор не понимаю, для чего ей такие деньги. Наследство там шикарное. Девица двинутая, но совершенно не зациклена на внешности и статусных вещицах. Чтобы прижать её этим, не помешало бы выяснить, зачем она так вцепилась в бабки. Ещё и в такую сумму. Половину общака отдам этой конченной за эту аферу.
Плевать. Не деньги главное. Главное, чтобы это не было напрасным. Добраться до радикалов и производителей наконец-то. Закончить эту негласную войну. Убить всех. До единого. Отыскать их отпрысков, родителей и всевозможных родственников…Уничтожить! Чтоб даже памяти о них ни у кого не оставалось!
— Кого я вижу… — раскинув руки в стороны, Дима поджидает меня у дверей, ведущих в кухню.
— Без этого! — резко обрываю друга, отстранив его в сторону.
Вхожу в кухню, шаря взглядом по столам и поверхностям. Не найдя ничего привлекательного, иду к холодильнику.
На стол летят контейнеры, тарелки с овощами и салатами, колбасы и сыры. Дима смотрит на меня насторожённо, но с вопросами не лезет. Ждёт. И правильно делает.
Остервенело, отгрызаю кусок колбасы от палки, задумчиво пережёвываю и выдаю:
— Конова грохнула одного из ребят Звягинцева.
Секунду наблюдаю, как моложавое лицо хмурится. Он щурит правый глаз, не глядя подвигая стул для себя, и садится, рвано выдохнув:
— Я так понимаю, это не шутка?
Качаю головой, снимая пищевую плёнку с сыра.
— Премиальные ей выписал?
— Пиздюлей я ей чуть не выписал! — лезу в ящик стола за ножом, бросая мужчине:- Сделай кофе, я расскажу. У меня башка ни хера не варит. Может ты сообразишь, как такое произошло.
Быстро нарезаю колбасу, сыр и овощи. Сваливаю всё на одно большое блюдо, отыскав его в самых нижних ящиках, и торжественно ставлю на стол.
Дима занят кофемашиной, но это не мешает ему бросать на меня настороженные взгляды.
Избавлюсь от мастерки, бросив её на соседний стул, и сажусь есть, игнорируя некое напряжение, повисшее в комнате.
— Ну и? — нетерпеливо постукивая пальцами по столу, Дима нарушает молчание.
От чашек с кофе идёт восхитительный дымок. Я уверен, он пахнет так же — восхитительно. Вот только я этого не чувствую!